Разогрей. Эличка, сама, там все готово, сказала «ба».
А тебе что, трудно? с этими словами Эличка раздернула занавески и еще яркое сентябрьское шестичасовое солнце ворвалось в комнату.
У меня давление.
Потому что залеживаешься. Давление надо разгуливать, авторитетно
объяснила Эличка и бухнулась на свою тахту.
Ба, вот интересно, что ты делаешь со своей пенсией? На новые бриллианты копишь? Очередной намек на бабушкино кольцо с трехкаратовым бриллиантом. Вот уже два года, с тех пор, как Эличка повзрослела и стала понимать что к чему, она поглядывала на кольцо с вожделением и часто о нем говорила.
Почему, я пенсию на хозяйство отдаю
Ну, не все же ты отдаешь! Что мы с матерью не знаем, что ли?
Конечно, не все, нужно и мне то чулки купить, то лекарство. Лекарства теперь не дешевые.
Эличка дотянулась до тумбочки, достала пилку и стала обтачивать ноготь указательного пальца. Она лежала в вельветовых нефритового цвета джинсиках, одна нога на полу в сабо, другая, на тахте босая.
Ну уж, ты скажешь, ба! Что ты лекарства вместо хлеба ешь, что ли?
Анастасия Дмитриевна со стоном села, сняла с головы полотеничный тюрбан вместе с горчичниками и поплелась в кухню, чтобы не слушать.
На сегодняшний день Элинкина драма заключалась в том. что ей для полной фирменной упаковки не хватало зеленого кожаного пиджака или. на худой конец, черного, но, конечно, из натуральной кожи. А стоило это изделие около трехсот рублей, а Эличка, окончившая в прошлом году десятый класс и уже дважды завалившая экзамены в плехановский, пока еще не работала на первую попавшуюся работу она идти не желала, и *ма» искала для нее секретарское место в хорошем учреждении. Так что ничего своего, кроме молодости, обиды на жизнь и больших амбиций, у Элички пока не было. Но больше всего терзало ее отсутствие кожаного пиджака. Между тем замечено, что идея, овладевшая юным иждивенцем, становится чугунной плитой, давящей на темя старших членов семьи. В данном случае их было двое ма и ба. Ма возглавляла отдел заказов в большом «Гастрономе». Иметь с ней дело было трудновато, ма была женщина крутая, даже с дочерью общавшаяся по принципу «где сядешь, там и слезешь». Алина Николаевна еще не потеряла надежд после смерти мужа устроить свою женскую судьбу. Ей было сорок два года, возраст, когда еще остается кое-какой оперативный простор, но время работало против нее, в чем Алина Николаевна отдавала себе отчет. Претенденты на ее сердце, с которыми знакомили подруги, попадались какие-то уцененные, по тем или иным статьям ущербные. Когда подруги спрашивали, собирается ли она вообще замуж, Алина Николаевна, махнув могучей белой рукой, говорила: «Ах, нынешние мужики хороши до, дрянь во время и сволочи потом». Покойный ее муженек, отец Элички, был человек тихий, скромный инженер без карьерных амбиций, но попивал. Без дебошей, скандалов, вытрезвителей, и не водку, а сухое, но регулярно. Так что финансового навару с него при жизни было немного, и единственным наследством, которое он оставил жене и дочери, была его мама.
На кухне Анастасия Дмитриевна поставила на стол две тарелки и два прибора для внучки и невестки. Настенные часы в виде тарелки показывали, что Алина придет с минуты на минуту. И верно, когда картошка на сковороде зазолотилась, в замке заворочался ключ, хлопнула дверь и мимо кухни, уронив усталое «здрасте». прошла Алина с увесистой хозяйственной сумкой.
Вскоре она, переодетая в халат, в шлепанцах на босу ногу, появилась на кухне и уселась на табуреточку, по площади сиденьица пригодную лишь для любой половины Алининого седалища. Тут же послышался козий цокот Эличкиных сабо, и она появилась в дверном проеме, покачивая бедрами и томно поводя головой, точно после дремы. В этом покачивании на высоких неустойчивых шпильках при туго облегающих вельветовых брючках, по мнению Элички, было что-то чарующее и очень современное.
Ну что, ма, новенького? Насчет моей работы.
Что новенького! Куда ни ткнись «печатать умеет»?
А ты говори «умеет». Секретарше достаточно двумя пальцами уметь.
Не считая того, что Эля была вдвое уже матери, они были похожи блондинки с маленькими голубыми глазами на удлиненных лицах. И носы у них были схожие тонкие, хрящеватые и длинные не по выдвинутости вперед, а по протяженности сверху вниз.
Бабушка подавала на стол.
Алина не спрашивала ее о здоровье, искренне считая, что для старух болезни норма. Не видела она и других тем для разговора со свекровью. Но на этот раз бабушка заговорила сама.
Алиночка, я не хочу, чтоб Эличка подумала, будто я на нее за глаза наговариваю, поэтому я при ней скажу нельзя так старого человека обижать.
Что еще такое? жуя, буркнула Алина, не переводя глаз с тарелки на старуху.
Опять!.. брезгливо проговорила Эличка и театрально вздохнула.
Все порицает меня, что я не всю пенсию сдаю, утаиваю, что много на лекарства трачу, что залеживаюсь.
Ну, ведь
вы, мать, сами ее воспитывали, как и отца ее. Вот и наслаждайтесь плодами вашего воспитания. А насчет залеживания она. между прочим, права даже по телевизору рассказывали, что лежать при гипертонии надо меньше ходьба на свежем воздухе разгоняет давление.