Шрифт
Фон
О том, как паж утратил разум
И как, надеждам дерзким предан,
Доверье обратил во вред он!
Тогда запляшете. Пока ж
Подите прочь, любезный паж!
Гильома при таких словах
Объяли и тоска и страх.
Досада мучает его,
Что он открылся. Ничего
Ответить госпоже не смея
И оправдаться не умея,
Он все же думает: «Ужели
Отчаиваться, в самом деле?»
И, горя побеждая гнет,
Любовь уже к иному гнет:
«Заговори ты с ней опять
Тебе ведь нечего терять».
И даме он сказал: Другого
Ужель не заслужил я слова?
К чему ваш гнев и этот смех?
Ну что ж, терзайте без помех,
Я все снести готов, поверьте!
Убейте не боюсь я смерти!
Без вас мне в жизни счастья нет,
И вот даю такой обет:
Отныне больше ни куска
Я в рот не положу, пока
Со мной не станете иною,
Не смилуетесь надо мною.
Быть вам, клянусь святым Омером,
Для всех пустынников примером,
Сказала дама. Что ж, ступайте,
Любви напрасно ожидайте
И соблюдайте ваши клятвы
Хоть целый год, до новой жатвы.
Тут, молча ей отдав поклон,
Ушел в свою светелку он,
Велел постель себе постлать
И повалился на кровать.
Но сон от бедного бежал,
Напрасно он глаза смежал...
Три дня Гильом лежит пластом
И ничего не ест притом.
Вот ночь четвертая спустилась,
А дама так и не смягчилась,
Пренебрегает им совсем.
Гильом постится между тем,
В рот ни крохи не хочет брать!
А тяжкой муки не унять:
И ночью мучится и днем,
Иссох он, ни кровинки в нем.
Причина бледности ясна
Ведь он без пищи и без сна.
Но вот и трепет и испуг
Гильома охватили вдруг:
Ему почудилось пришла
Та дама, что ему мила;
Сама в постель к нему ложится,
Чтоб с ним любовью насладиться.
Готов опять он и опять
Ее ласкать и целовать.
Потом виденье исчезает,
И снова горько он вздыхает.
Простер он руки в пустоту,
Ловя прекрасную мечту;
В постели милое виденье
Напрасно ищет. В исступленье
Бедняга сам себя колотит.
Одна любовь его заботит,
Терзает мукою сердечной.
О, как хотел бы он, чтоб вечно
Виденье тешило его!
Любовь, однако, божество
Довольно ветреного нрава
И шлет озноб ему лукаво.
А через одного из слуг
Сеньору известил супруг,
Что скоро будет в этих стенах,
Везет с собой пятнадцать пленных.
И все богаты и могучи;
Добычи много, самой лучшей.
Узнав про славные дела,
Жена, отменно весела,
Приезда мужа поджидала.
Вот убрана большая зала,
Готовится обильный ужин,
Покой воителем заслужен,
И славно отдохнет он дома.
Но страшно даме за Гильома,
Остался выход лишь один:
Сказать, что едет господин
Домой, а у себя в дому
Спросить он вправе, почему
Паж голодает столь упрямо.
К Гильому поспешила дама,
Пришла и вот стоит над ним,
Гильом не смотрит, недвижим.
Она по имени зовет,
Он голоса не подает,
Душой витает далеко.
Коснувшись юноши легко,
Она будить погромче стала,
И сердце в нем затрепетало;
Надеждою воспламенен,
Вскочил он, отдал ей поклон:
О, наконец-то, госпожа,
Вы осчастливили пажа!
Молю о милости одной
О, сжальтесь, сжальтесь надо мной!
Иначе мне и жизни нет!
Тогда она ему в ответ:
Клянусь вам раз и навсегда,
Что ни за что и никогда
Моей любви вам не видать.
А вы? Ужели злом воздать
За все сеньору вы вольны,
Добившись милостей жены?
Ужель ему такой вы враг?
Нет, я не соглашусь никак
Вас наградить своей любовью,
Но глупо же, во вред здоровью,
Упорно пищу отвергать!
Себя так можно доконать
И душу погубить напрасно.
Ведь дольше медлить вам опасно,
На просьбы времени не тратя.
Вставайте же скорей с кровати:
Муж о приезде шлет известье.
Его приезд, клянусь вам честью,
Не любопытен мне ничуть.
О Боже, милосерден будь!
Узнает муж, чего хотите.
Тогда спасения не ждите!
Но паж ответил: Госпожа,
И под угрозою ножа
Ни крошки не возьму я в рот!
Такой на сердце тяжкий гнет,
Что с места не сойти, поверьте!
Раз нет любви, хочу я смерти.
Зачем мне жить, хоть я и молод?
Пускай меня погубит голод!
Не уступив ему, конечно,
Ушла красавица поспешно.
И в зал она приходит снова.
Там все для пиршества готово.
Под белой скатертью столы
От разной снеди тяжелы.
Уже для встречи господина
Несут жаркое, хлеб и вина.
Все ужину воздали честь:
С дороги ведь хотелось есть,
И так их славно угостили,
Что я вам рассказать не в силе.
Вот, сидя с дамою, супруг
Все чаще стал глядеть вокруг,
Пажа Гильома ищет взглядом.
Он удивляется, что рядом
Не появляется Гильом,
Ему не служит за столом.
Все ладно, он сказал жене,
Но только непонятно мне,
Зачем Гильома нет со мной.
Гильом лежит совсем больной,
Она в ответ. Чтоб не солгать,
Я все-таки должна сказать:
Его недуг какой-то странный,
Ни воспаленья нет, ни раны,
Лекарство подберешь едва ль!
Клянусь Святым Денисом, жаль,
Что бедный терпит столько мук!
Но, право, если б знал супруг,
Зачем Гильом лежал в постели,
Тому б не встать и в самом деле.
Пока ж, не зная ничего,
Муж огорчился за него.
А даме, так или иначе,
Теперь не избежать задачи
Она сказать должна сама,
На чем Гильом сошел с ума.
Все рыцари отпировали,
И пусто в пиршественном зале.
Жена и говорит, таща
Сеньора за конец плаща:
Что ж не идете вы к Гильому?
Ведь вам, а не кому другому
Дознаться надлежит, бесспорно:
Что, если хворь его притворна?
К пажу идет с женою он.
Гильом в раздумье погружен.
Подходят ближе, а ему-то
Столь безразлично все как будто,
Что с жизнью он готов расстаться.
Не хочет больше предаваться
Такому горю и мученьям,
И смерть он встретит с облегченьем.
Шрифт
Фон