Да обычно вроде чувствует, задумалась я, грустит только.
Ну да, до Лихолесья еще далеко, где он сейчас мяту найдет, веселился Глиннаэль. Он смотрел на меня с таким видом, будто вспомнил очень веселый анекдот и теперь держался, чтобы не рассказать его мне. Наконец, он не выдержал:
Наш Владыка любит вино, ни для кого это не секрет. Да что уж там секрет, мы все его любим. Вот только у всех вкусы разные. Его Величество привык пить не пьянея, он может за день сам выпить небольшой бочонок и даже не заметить. Но вот с придворными другая история Они, бедняги, стараются не отставать от короля, но потом ужасно мучаются от похмелья. Вот наши целители и придумали для них этот настой. Он снимает муки похмелья за несколько минут, оставляя голову ясной.
Так вот оно что! А я все думаю что же они с утра как огурцы стоят!
А вы его тоже делаете? я видела, что по вечерам воины с удовольствием прикладываются к флягам, в которых явно плескалась не вода, но при этом утром поднимались раньше всех.
Ну нет, не стоит нас с придворными неженками сравнивать, притворно оскорбился Глиннаэль, да и вино мы пьем другое. Свое, лихолесское, из дикого лесного винограда. Голова от него всегда ясная, а в теле легкость небывалая. То, что надо для уставшего воина в походе.
Я покачала головой, снова развалившись на диванчике. Полученную информацию нужно переварить и разложить по полочкам.
Глава 4. "Люблю грозу в начале мая..."
наружу сквозь толщу воды. Голубое небо впереди манило своей безмятежностью, степь застыла, смолк гомон птиц, спрятавшихся от приближающейся грозы, ни одна травинка не колыхалась, лишь крупные стрекозы проносились перед глазами, ловя зазевавшуюся мошкару. Глиннаэль встревоженно оглянулся и вдруг резко крикнул что-то лошадям. Те прижали уши, прислушиваясь, коротко заржали и рванули вперед. Я покачнулась, в последний момент успев вцепиться в борта повозки.
Ветер свистел в ушах, пыль, поднятая скачущими впереди всадниками, забивалась в рот и нос, глаза слезились. Позади нас раздался грохот, словно обвалилась огромная гора. Я рискнула обернуться назад и тут же об этом пожалела: весь горизонт, докуда мог дотянуться взгляд, был затянут тучами иссиня-черного цвета. Небо то и дело освещалось яркими вспышками, воздух трещал и рвался от грозного, но слабо слышного пока грохота. Ветвистая молния вырвалась из облачного плена и устремилась на землю. Гром ухнул неожиданно, накрывая с головой, заставляя вжаться в повозку и втянуть голову в плечи. Кажется, я даже взвизгнула и зажмурилась.
С надеждой посмотрев вперед, я мысленно застонала: безмятежная синева стремительно затягивалась, не оставляя шансов выбраться сухими. Я подтянулась к Глиннаэлю, глядя на его сосредоточенное лицо. Губы были сжаты в жесткую линию, глаза, казалось, смотрели одновременно во все стороны так быстро он оценивал обстановку вокруг, пытаясь найти возможность спрятаться от надвигающейся бури. Он бросил на меня короткий взгляд и ободряюще улыбнулся:
Не бойся, это всего лишь дождик, он обернулся назад, кивая на дно повозки, там в углу лежит большой отрез полотна, накрой им поклажу и прячься внутрь сама. Поможет не сильно, но хотя бы промокнешь не сразу.
Я поспешила выполнить его указание, на четвереньках переползая через всю повозку и выдергивая темно-зеленую ткань, заботливо свернутую и ожидавшую своего часа. На ощупь она оказалась очень плотной и почему-то гладкой, маслянисто переливаясь в отблесках молний. Подоткнув углы под тяжелые сундуки, я принялась накрывать поклажу, чувствуя, как капли, до этого падающие изредка и нехотя, ускорились, призывая на помощь своих товарок, прибивая пыль, наполняя воздух умопомрачительным запахом земли и озона. Заканчивала укрывать груз я уже под проливным дождем. Укрыв его, я наклонилась к эльфу, перекрикивая грохот, окружавший нас со всех сторон:
Я все сделала, можно залезать! он посмотрел на меня, бесшабашно улыбнувшись.
Иди прячься, может, мне еще удастся найти укрытие! я не стала спорить, забираясь под ткань, оставив себе небольшое окошко для наблюдения. Буря разыгралась не на шутку, дождь лил не прекращаясь, за завесой воды едва можно было разглядеть крупы лошадей дальше шла сплошная непроницаемая стена. Молнии вспыхивали по обеим сторонам дороги, грохот отдавался в груди глухими ударами, перехватывая дыхание. Как Глиннаэлю удавалось разглядеть хоть что-то, оставалось для меня загадкой.
Телегу слегка качнуло, и она замедлила свой ход, а затем и вовсе остановилась. На миг под ткань нырнула голова Глиннаэля, он быстро огляделся, потянул руку и достал откуда-то еще один отрез ткани меньших размеров, вновь скрываясь под дождем. Я начала замерзать. Успев промокнуть до того, как смогла укрыться от непогоды, я чувствовала, как вода ледяными змейками стекает по спине и груди, а зубы потихоньку начинают выбивать дробь. Глиннаэль все не возвращался, и я несколько раз выглядывала наружу, надеясь разглядеть его силуэт. Наконец тревога за эльфа пересилила нежелание лезть на улицу. Снаружи было еще хуже, чем мне казалось. Осторожно спустившись с повозки, я тут же очутилась в воде по щиколотки. Не отпуская деревянный борт, я медленно, на ощупь, пошла вперед. Вода больно била по плечам и спине, мелкая водяная пыль мешала дышать. Повозка закончилась, и перед собой я разглядела круп лошади, ее кожа нервно дергалась, будто она хотела избавиться от злых капель. Я положила на нее руку, пытаясь одновременно и успокоить, и использовать в качестве путеводной нити, чтобы не заблудиться. Обойдя животное, я слепо провела рукой перед собой в поисках второй лошади, но там было пусто. Несмотря на ледяной дождь, меня кинуло в жар: неужели Глиннаэль бросил меня здесь, а сам уехал? Хотя нет, он бы так не поступил. Он бы меня предупредил. Или нет? Я в панике вцепилась в поводья, пытаясь придумать, что делать дальше: возвращаться в повозку или ехать следом?