Вспыхнул яркий огонь. Багровые языки пламени взметнулись в воздух, черные клочья дыма взлетели, как стая ворон. И все, кто был на площади: и оставшиеся в живых ракшасы, и жители окрестных деревень, и косматые обезьяны, все испустили горестный вопль.
Но вдруг пламя и дым разделились из костра вышел великан в красной одежде. На руках он нес бесчувственную Ситу. Это был бог огня. Он сошел с костра и направился назад, пламя сомкнулось вновь, огромный клуб черного дыма вырвался из костра и устремился к небу. Костер погас.
Смотрите, она открыла глаза! Она вздохнула! Сига жива и по-прежнему прекрасна, Огонь не коснулся ее! закричали люди. Хвала Сите!
И тогда счастливый Рама приказал заложить воздушную колесницу Раваны. Держа за руки Ситу, он взошел на колесницу, рядом стали Лакшмана и Сугрива. Кони взвились в воздух и, провожаемые прощальными криками и визгом обезьян, устремились в обратный путь.
Герои пролетели над океаном и увидели под собой мост, соединивший отныне Ланку с материком, гору, на вершину которой Сита обронила кусок платья, и скалу, около которой погиб в неравной битве мужественный царь ястребов. И все время впереди колесницы, оглашая воздух радостными кликами, несся верный Хануман, похожий сразу и на льва и на птицу.
Смотрите! говорили люди, живущие и на самом краю земли, на песчаном желтом мысе Коморин, и на плоских красных горах Декана, и на берегах великого мутного Ганга. Вот несется по небу колесница великого Рамы. Как светлая луна сияет рядом с ним прекрасная Сита. А впереди мчится, как туча, ликующий сын ветра. Смотрите, потому что это летят те, кто долг всегда ставил превыше жизни!
Так Рама вернулся в Айодхью. Старым раджа к тому времени умер, государством правил сын Кайкейи. Но и он и другое братья беспрекословно отдали престол Раме. Его короновали. Рама простил Кайкейю (ее служанки уже не было в живых), и еще много лет они с Ситой жили и правили страной, ободряя воинов, облегчая труд земледельцев, строго наблюдая за торговцами и сочувствуя бедным.
На этом кончается сказание о Раме, его жене Сите и летающей обезьяне Ханумане. Но история эта столь поучительна, что, как написано в великой книге индийцев «Махабхарате», «одни поэты уже рассказали ее, другие рассказывают, а третьи еще будут рассказывать много раз».
ПАНЧАТАНТРА
«Кому оставлю я свои владения? видя все это, сокрушался раджа. Ведь они тотчас окружат себя дурныш советниками и пустят по ветру все мои богатства. А что будет, если в страну вторгнется враг? Старший сын Васушакти и пальцем не шевельнет. Угрешакти и Анешакти те повоинственней. Но одно дело бить покорных рабов, мучить птиц и животных, а другое сражаться с хорошо вооруженным, хитрым врагом».
И созвал раджа мудрых своих советников в надежде, что они укажут ему путь к исправлению царевичей.
Долго думали мудрецы. Всю ночь думали, и лишь под утро самый старый и мудрый из них молвил:
Есть в твоих владениях, О, раджа, великий мудрец по имени Вишнушарман. Отдай царевичей к нему в обучение, он сумеет их исправить.
Призвал раджа Вишнушармана и обратился к нему:
Обучи моих сыновей, О, мудрец, сделай их людьми образованными и достойными, и я щедро вознагражу тебя.
Не продаю я знаний, с достоинством ответил мудрец, а лучшей наградой для меня будет, если через шесть месяцев царевичи станут достойны имени своего отца.
И мудрец создал пять связок рукописей и заставил царевичей читать их.
УТРАТА ДРУЖБЫ
Долго ехали они, пока не достигли болотистых берегов реки Ямуны. Там и случилась беда. Поскользнулся Санживака, вывихнул передние нот и упал. Сильно опечалился купец, три дня выхаживал он буйвола, но увы! Надо было спешить на ярмарку. Оставил купец двух слуг и, строго наказав им ухаживать за буйволом, тронулся в путь.
А слуги рассудили так: «Зачем нам сторожить больного буйвола? Нет уж! Давай догоним хозяина и скажем, что умер его Санживака».
Так они и поступили.
А буйвол Санживака и не думал умирать. Он питался сочной береговой травой, пил целебную воду Ямуны и настолько окреп, что смог встать. И тогда издал он такой громкий рев, что его услышал повелитель этого леса могучий лев Пингалака.
«Видно, очень силен этот зверь, испугался лев, если он осмеливается так вести себя в моих владениях». Но придворным он решил не показать виду, что испугался. Тряхнув своей царственной гривой, он гневно прорычал:
Кто посмел нарушить покой и тишину в моих владениях?!
Были в свите Пингалаки два шакала Даманака и Каратака. Особенно хитрым и умным был Даманака. Он сразу догадался, что лев не только разгневан, но и испуган и, конечно, очень стыдится своего страха.
Пав перед львом на все четыре лапы, Даманака спросил:
О, могущественный царь, в этот час ты отправляешься отведать целебных вод Ямуна. Отчего ты медлишь?
Ты задаешь дерзкие вопросы, шакал! нахмурился Пингалака. Я просто раздумал
А мне показалось, прошептал Даманака, что тебя остановил донесшийся с берега могучий рев.
Он меня не испугал, но поверг в сомнение. Ведь даже я, повелитель зверей, не смогу издать такого рева. Возможно, в моем лесу поселилось какое-то необыкновенное существо. Вид его, наверно, просто страшен.