Зинка Фокина, вместо того чтобы сделать Смирнову и Коромыслову выговор за опоздание на воскресник, только зашипела на Веньку, а девчата, воспользовавшись суматохой, оттеснили всех ребят в кусты и стали осторожно сжимать вокруг Малинина Кости смертельный круг.
Что же делать? Что делать?
Я выпорхнул из травы, налетел на Зинку Фокину и стал виться вокруг её правого уха и умолять её, чтобы она оставила в покое Костю Малинина.
Зиночка! кричал я. Остановись! Это же не бабочка! Это человек в виде бабочки! Не махаон это! Это Малинин!
Но Зинка Фокина отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи.
Девочки! Да что же вы делаете! кричал я изо всех сил.
Но они все словно оглохли и ослепли: они меня не видели и не слышали, словно я и вообще не существовал на свете.
Страшное кольцо продолжало сжиматься вокруг Кости Малинина всё тесней и тесней.
Я заметался, потом взлетел вверх; оставалось только одно: сбить спящего Малинина с камня взять его на таран!
Быть может, он хоть от удара проснётся. Сложив крылья, я ринулся вниз, скользнул над травой и что есть силы ударил Костю головой в бок. От сильного удара в голове у меня всё помутилось и перед глазами поплыла радуга, а Костя сорвался с камня, подпрыгнул, подлетел, проснулся в воздухе и как очумелый закрутил глазами.
Костя! Делай свечку! Свечку делай! заорал я не своим голосом.
Какую свечку? сказал ничего не соображающий Костя Малинин, протирая заспанные глаза.
Тогда я схватил его за лапу и потащил за собой в небо круто вверх. И откуда у меня только сила взялась? В одну секунду я поднял Костю Малинина, как на лифте, выше кустов.
Внизу, где-то там, под нами, раздался дикий визг.
Это что, большая перемена? спросил меня Костя одуревшим от сна голосом и закрыл глаза.
Какая ещё перемена? сказал я и наподдал Косте сзади лапой, чтобы он хоть немного пришёл в себя. В глазах у меня всё ещё продолжало сиять какое-то северное сияние. Ты что, ещё не проснулся, что ли?
Сейчас, сейчас! сказал Малинин. Сейчас я наемся нектара и сяду за геометрию А этому Мишке надо крылья оборвать
Какому Мишке?
Яковлеву из семейства отличников. Чтобы он не соглашался другой раз заниматься с нами в воскресенье
Малинин хотел сказать что-то ещё, но вдруг перестал махать крыльями, громко захрапел и начал валиться в кусты, в самую гущину листьев.
Костя! Не засыпай! Пропадёшь! рявкнул я и стал валиться вслед за своим другом в кусты сирени, цепляясь на лету крыльями за сучки и листья.
От удара о ветку Костя опять проснулся. По ветке взад-вперёд ползали муравьи; они мельтешили у меня под ногами, и мне пришлось двум из них дать хорошего пинка, чтобы они не путались не в свое дело в такой, можно сказать, критический момент.
Сейчас же превращайся из бабочки в трутня, слышишь? сказал я Косте, разгоняя муравьёв.
В какого трутня? Из какой бабочки? Ты что, Баранкин, свихнулся, что ли? сказал Малинин и повалился на бок.
Вероятно, у спящего Малинина так всё перепуталось в голове, что он уже ничего не соображал и вообще нёс какую-то страшную ахинею. Тогда я его приподнял за крылья:
Превращайся в трутня! Слышишь, Малинин?
Как это может человек превратиться в трутня? Ты, Баранкин, фантазей из семейства человеев то есть че-ло-ве-ков то есть я спать хочу, сказал Малинин и повалился на другую сторону.
Было слышно, как по саду с криком и визгом продолжали рыскать девчонки. Если они заметят в кустах яркие крылья Кости-махаона, мы пропали.
Ты превратишься в трутня или нет? Последний раз тебя спрашиваю! Я снова поднял упавшего на бок Малинина, при этом я успел лягнуть задними лапами двух нахальных муравьёв, которые намеревались заползти мне под самое брюхо.
Ладно, Баранкин! промычал Костя. Если уж тебе так хочется Только я сначала посплю
Нет! Сначала ты превратишься в трутня, а потом будешь спать! Слушай мою команду! Я схватил Костю за передние лапы и стал изо всех сил трясти его, приговаривая: Повторяй за мной! Повторяй за мной!
«Всё! Нас обнаружили! Мы пропали! подумал я. И Малинин опять заснул! И теперь я с ним уже ничего не смогу поделать!»
У меня при одной этой мысли опустились крылья, и я даже не стал распихивать муравьев, которые опять наползли с разных сторон.
«Пусть ползают, произнёс я мысленно, теперь всё равно»
И вдруг именно в эту минуту раздался смех Кости Малинина.
Я с ужасом посмотрел в его сторону уж не сошёл ли он во сне с ума от всех этих переживаний и вижу, как два муравья ползают возле его брюха и щекочут Костю своими усиками. Они его, значит, щекочут, а он, значит, смеётся, тихо, правда, но смеётся, спит и смеётся. Вот балда, как же это я забыл, что Костя Малинин больше всего на свете щекотки боится. Я ещё в лагере его сколько раз будил при помощи щекотки. Вот спасибо муравьям, что надоумили. И, не теряя больше ни секунды, я всеми четырьмя лапами сразу стал щекотать Костю под мышками.
Тихий смех Кости-махаона сразу же перешёл в хохот,
и он проснулся. Сразу же проснулся! И глаза открыл, и совершенно спать перестал.
Трясётся весь, хохочет, заливается как сумасшедший, лапами за живот хватается и говорит, захлёбываясь от смеха: