«Интересно, бывают у воробьёв на уроках перемены?..» подумал я с тоской, сворачивая соломинку в колечко так, как учила нас толстая воробьиха.
За-тем, зна-чит!.. продолжала щебетать воробьиха, ловко укладывая соломинки и приминая их грудью. За-тем, зна-чит!..
Но что делается «затем», мы так и не узнали, потому что в эту минуту к нам свалился с неба прямо на голову толстый рыжий воробей. Ветка, на которой мы сидели, так и закачалась под его тяжестью.
Папо-чка прилетел! Чиканька наш! Чика! Чика! Чика! обрадовалась воробьиха, приседая и раскачивая ветку ещё сильней.
Мы раскрыли с Костей от удивления клювы и выронили соломинки и уставились на рыжего воробья Чику, который, по словам толстой воробьихи, был нам с Костей родным папочкой.
Событие семнадцатое Драка за скворечник
Скворе-чник-чник! зачирикала радостно воробьиха. Моя меч-та! Меч-та! Меч-та!
Да-да! Скворечник! Надо только успеть занять. Боюсь, придётся подраться! Скорей в путь-путь-путь! Ле-тим-тим-тим!
Ле-тим-тим-тим! подхватил я, решив, что уж лучше драться за скворечник, чем учиться вить гнездо.
А может, не надо драться Может, лучше поучимся вить-вить гнездо! пискнул Костя Малинин.
Хвост не дорос старших учить! Хотел бы я видеть, что ты запоёшь зимой, когда будет холодно!
Вот именно! поддакнул я рыжему воробью.
Воробей сорвался с ветки, столкнул крылом меня и Костю и, отчаянно чирикая, рванулся вперёд, показывая нам направление. Воробьиха пристроилась сзади, и, как только мы начинали с Костей отставать, она тут же своим острым клювом подгоняла нас и поддавала нам жару.
Чур-чур, не отставать! Чур-чур! Вперёд! Вперёд! Чур-чур! трещал рыжий воробей, то и дело оглядываясь.
Ладно, Юрка, я тебе этого никогда не забуду! сказал мне Костя на лету. Если уж ты на всю жизнь решил остаться воробьём, и оставайся и дерись за свой скворечник. А я лично не буду. Вот выберу момент и сбегу! Улечу, и всё!
Тише, чудак! Всё дело испортишь! Сейчас от этого рыжего всё равно подобру-поздорову не отвяжешься!
Что же делать? У меня уже сил больше нет быть воробьём!
Что делать? Сбежим по дороге! Жди сигнала! С Баранкиным не пропадёшь!
Не пропадёшь? Как же! С тобой как раз, того и гляди, пропадёшь! простонал Костя Малинин.
И он оказался прав. Мы действительно с ним чуть-чуть не пропали, и все из-за меня. И зачем я только согласился драться за этот скворечник?!
Сбежать по дороге нам, конечно, не удалось. Рыжий воробей и воробьиха всё время внимательно следили за нами и не давали отстать ни на шаг. Дело оборачивалось хуже, чем я предполагал. Если мы ввяжемся против своего желания в драку, то я-то, может быть, и вывернусь,
а уж Косте наверняка несдобровать. Он и на земле не приспособлен к драке, а тем более с воробьями, да ещё в воздухе.
Не успел я подумать об этом, как вдруг неожиданно рядом послышалось отчаянное чириканье, и мы всей «семьёй» врезались в стаю воробьёв, дерущихся в каком-то незнакомом саду за тот самый скворечник, о котором мечтали наши «родители».
Я даже не знаю, как это получилось, но мы с Костей внезапно очутились в самой гуще боя, сразу же потеряв из виду своих «родителей». Справа, слева, сверху и снизу, отчаянно чирикая, кружились совершенно чужие и незнакомые нам воробьи.
Хорошо, что Костя Малинин догадался вцепиться клювом в мой хвост, а то бы мы наверняка потеряли друг друга в этой суматохе.
Тащить Костю на буксире и отбиваться было, конечно, трудновато, но я довольно ловко увёртывался от налетающих на меня воробьёв, осыпая их всякими угрозами и проклятиями. Хорошо, что я совсем недавно прочитал книжку о фигурах высшего пилотажа. В этом воробьином бою всё это мне очень здорово пригодилось
Я взмывал вверх по всем правилам, падал на крыло, взлетал свечкой, входил в штопор, и наконец-то на бреющем полёте мне удалось выйти из воробьиного окружения. Костя, увидев, что опасность миновала, отцепился от моего хвоста, и мы вместе что есть духу пустились из последних сил наутёк от этих проклятущих воробьёв.
Бей их чем-чем-чем попало! раздались вдруг за нашими спинами воробьиные голоса.
Я оглянулся и увидел, как от дерущихся птиц отделились четыре воробья и сыпанули за нами вслед
Событие восемнадцатое Костя Малинин «начирикался»
Вот эти громче всех чи-рикали! крикнул кто-то сзади.
Преследующие нас воробьи стали заходить нам в хвост.
Ребята! Да ч-то вы! Мы же только чи-рика-ли! оправдывался я на лету.
А за-чем-чем прилетели?
Ни за чем. Так просто посмотреть!
Посмотреть? Вот мы сей-час вам покажем!.. Сейчас мы из вас пустим пух!
Воробьи стали нагонять нас, и, вероятней всего, они задали бы нам взбучку и пустили бы из нас пух, если бы я не применил на лету один остроумный боевой приём, который у лётчиков называется «бочкой». Выбрав удобный момент, я подпустил преследователей к себе поближе, потом совершенно неожиданно перевернулся в воздухе на спину и лягнул одного из наседающих на меня воробьёв ногами воробей отлетел в сторону и шмякнулся в забор.
Ага! закричал я страшным голосом. Барр-ранкин в воздухе! Берегись!
Я лягнул другого и другой отлетел. Так я летел, и орал, и брыкался до тех пор, пока не разбросал в разные стороны всех преследователей. Противники, не имевшие, конечно, никакого понятия о высшем пилотаже, опешили, совершенно растерялись и стали отставать, отставать, отставать