Хэл смотрел на мигающий курсор, а после, снова начал печатать: «В скором времени, ты пожертвуешь собой ради спасения своих друзей. Я вижу вещи которые сложно описать. Годы одиночества. Ты будешь стоять высокой и живой, но спящей. Однажды ты изменишься а затем тебя снова будут ждать перемены. Твой путь будет грустным и одиноким. Но однажды ты снова обретешь семью».
Талия сжала руки в кулаки. Она хотела что-то сказать, но затем просто поднялась и начала ходить по комнате. Наконец, она ударила ладонью по книжной полке.
Это не имеет никакого смысла. Я пожертвую собой, но выживу. Изменения? Сны? Это вы называете будущим? У меня и семьи то нет, ну, есть мама, но я никогда не вернусь к ней.
Хэл поджал губы и напечатал: «Прости, я не контролирую то, что вижу. Но я говорил не о твоей матери».
Талия попятилась и едва не вмазалась в шторы. Она вовремя одумалась и отскочила, но выглядела так, словно прокатилась на Американских горках.
Талия? позвал я как можно мягче. Ты знаешь, о ком он говорит?
Она сосредоточено посмотрела на меня. Я понятия не имел, почему она так испугалась. Я знаю, что она не любит рассказывать о своей прежней жизни в Лос-Анджелесе, но она сказала мне, что является единственным ребенком, и никогда не упоминала о других родственниках, кроме своей матери.
Это пустяк, ответила она, в конце концов. Забудь. Гадальные навыки Хэла немного устарели.
Почему-то я был уверен, что Талия сама в это не верила.
Хэл, сказал я. Должно быть еще что-то. Вы сказали нам, что Талия выживет. Как? Вы видели что-нибудь о браслете? Или о козе? Нам нужно что-то, что могло бы помочь.
Хэл грустно покачал головой и напечатал: «Я ничего не видел о браслете. Прости. Я немного знаю об Амалфее, но вряд ли это поможет. Коза вскормила младенца Зевса. Позже, Зевс убил ее и использовал ее шкуру, чтобы сделать свой щит эгиду».
Я почесал подбородок. Я был уверен, что это и была та история, которую я пытался вспомнить ранее. Она казалась важной, хотя я не мог понять почему.
Значит, Зевс убил собственную кормилицу. Как это типично для богов. Талия, тебе что-нибудь известно об этом щите?
Она кивнула, явно с облегчением, потому что мы сменили тему.
В центре щита Афина прикрепила отрубленную голову Медузы Горгоны и полностью покрыла его небесной бронзой. Они с Зевсом по очереди использовали щит в бою. Он отпугивал врагов.
Я не понимал, чем эта информация может быть полезна. Очевидно, что коза Амалфея вернулась к жизни. Это случалось со многими мифологическими чудовищами, они, в конечном итоге, вновь воскресали из Тартара. Но почему Амалфея привела нас сюда?
Мне в голову пришла неприятная мысль. Если бы я был обескожен Зевсом, я бы определенно больше не был заинтересован в оказании ему услуг. На самом деле, я, возможно, мог бы отомстить Зевсу, используя его детей. Может быть, поэтому Амалфея и привела нас сюда.
Хэл Грин подал мне свою руку. Его угрюмое выражение лица говорило, что пришла моя очередь узнать правду-матку.
Волна страха захлестнула меня с головой. Узнав будущее Талии, мне совсем не хотелось знать свое. Что, если она выживет, а я нет? Или мы оба выживем, но она пожертвует собой ради меня, как предсказал Хэл? Это было невыносимо.
Не надо, Лука, горько сказала Талия. Боги были правы, предсказания Хэла не помогают никому.
Старик заморгал слезящимися глазами. Его руки были настолько хрупкие, что трудно было поверить, что в нем текла кровь бессмертного бога. Он сказал нам, что его проклятие закончится сегодня, так или иначе. Он предвидел, что Талия выживет. Если он увидит в моем будущем что-нибудь, что сможет нам помочь, тогда я должен был попробовать.
Я протянул ему свои руки.
Старик глубоко вздохнул и закрыл глаза. Его змеиный жакет блестел, будто собирался сбросить кожу. Я заставил себя сохранять спокойствие.
Я чувствовал пульс Хэла своими пальцами один, два, три
И тогда его глаза внезапно распахнулись. Он отдернул свои руки и уставился на меня в ужасе.
Ну ладно, произнес я. Мой язык стал шершавым, словно наждачная бумага. Предполагаю, вы не увидели ничего хорошего.
Хэл повернулся к своему компьютеру. Он пялился в экран так долго, что я уж было подумал, что он вошел в транс.
Наконец, он напечатал: «Огонь. Я вижу огонь». Талия нахмурилась.
Огонь? В смысле, сегодня? И это нам поможет?
Хэл перевел на нее несчастный взгляд и кивнул.
Есть еще кое-что, настаивал я. Что вас так испугало? Он избегал моих глаз. Спустя некоторое время, старик неохотно
напечатал: «Трудно
Хэл нахмурил брови и напечатал: «Вряд ли, но греческий огонь превратит эту комнату в ад. Затем огонь распространиться по дому в считанные секунды».
Я взглянул на пустую клетку. Согласно часам Хэла, у нас оставался примерно час до заката. Когда поднимутся прутья и монстры нападут,
у нас, возможно, будет шанс на спасение, если мы сможем удивить их с помощью взрыва, затем каким-то образом проскочить мимо них (не будучи съеденными или сгоревшими заживо) и достигнуть открывающейся панели на задней стене. Слишком много «если».
Мой разум перебрал с десяток различных стратегий, но я постоянно ловил себя на том, что думаю о словах Хэла и о самопожертвовании. Я не мог отделаться от ощущения, что не все выберутся отсюда живыми.