За несколько месяцев до написания этого материала нам на глаза попался рассказ Харлана Эллисона «У меня нет рта, но я должен кричать». Наверное, это самый мрачный взгляд на будущее человечества, окончательно потерявшего контроль над искусственным интеллектом. Далее мы предлагаем сформулировать образ ИИ через призму новостей, публикуемых в интернете. Интересно сравнить представление писателей-фантастов и журналистов: оценить, как освещаются новости об успехах создания интеллектуальной машины публике в средствах массовой информации.
Перечитывать все публикации подряд на новостных сайтах с целью понять, как же воспринимается ИИ, слишком долго и трудоемко. Любой пользователь поисковых систем (Yandex или Google) сможет найти подборку новостей и выдержек за какой угодно период. Например, поисковые запросы «искусственный интеллект, польза или вред», «применение технологий искусственного интеллекта» представят читателю полярный взгляд на феномен искусственного интеллекта и, возможно, покажут изменение мнений: от «ИИ это способ подстегнуть инновационный процесс и время новых возможностей» до «Общество взволновано тем, что достижения в области ИИ могут запустить череду сокращений и замещений человека машиной». В общем, извечный спор техноевангелиста и технолуддита. И тот и другой имеют основания под своей позицией, однако часто они противоречат друг другу.
Техноевангелист выступает в роли популяризатора технологии, проводника для непосвященных и первого активного пользователя нового, а технолуддит смотрит на ситуацию иначе. Для него почти любое изобретение сопряжено с рисками, часто связанными с потерей работы, изменением характера социальных взаимоотношений, с риском для окружающей среды. Однако самое главное, если рассуждать об ИИ с позиции противников развития технологий, это возможность использования ИИ во зло, что неминуемо без строгой регламентации действий самого ИИ и деятельности предприятий, занятых его разработкой.
Технологические евангелисты и луддиты два противоборствующих лагеря. Первые концентрируются на положительных аспектах технологии и всевозможных сценариях взаимовыгодной синергии человека и машины, при которой работа каждого по отдельности значительно хуже, чем совместная. Вторые раскручивают в массах негативные сценарии и освещают риски, сопряженные с быстрым внедрением технологий ИИ повсеместно. Наиболее известные представители обоих лагерей Илон Маск в роли технолуддита и Сергей Брин в качестве техноевангелиста.
Если в мире много сторонников и того и другого взгляда на развитие ИИ как выглядит наиболее объективная позиция? Как оценить, чье мнение доминирует луддитов или евангелистов? Здесь снова на помощь придут лингвистика и анализ корпуса текстов. Мы уже воспроизвели множество приемов различных исследований. Сможем ли мы повторить анализ ключевых слов, реплик и дискурсов в художественных произведениях для новостных публикаций, которые станут тараном общественного мнения? Согласны ли такие СМИ с тем, что ИИ это неизведанный риск?
Как оказалось, подобное исследование уже проводилось в 2017 году Итаном Фастом и Эриком Хорвитцем. Им удалось изучить архив публикаций The New York Times за более чем 30-летний период. Анализ текста позволил увидеть восприятие людьми ИИ, показал тренды, убеждения, интерес и чувства публики по отношению к интеллектуальной машине. Хорвитцу и Фасту удалось измерить уровень пессимистических и оптимистических настроений. Согласно исследованию, начиная с 2009 года общественное мнение начало меняться с негативного на позитивное, однако при этом страх потери работы, контроля никуда не исчез, а то и усилился.
Мы попытаемся обобщить и пересказать часть исследования и некоторые выводы, к которым они пришли. Хорвитц и Фаст с целью изучить восприятие общественностью ИИ взяли для анализа подборку статей, опубликованных в The New York Times в период с января 1986-го по июнь 2016 года. Они попытались найти ответы на следующие вопросы:
Насколько интенсивно обсуждается ИИ в наши дни по сравнению с прошлым?
Какова тональность новостей, посвященных ИИ? Стали ли они более оптимистичными или пессимистичными?
С чем ИИ ассоциируется и как его представляет общественность?
Как изменились страхи общества? Чего люди боялись в прошлом из того, что уже неактуально сегодня, а что, наоборот, стало волновать сегодня из того, что не волновало ранее?
Как часто тема искусственного интеллекта поднимается в СМИ?
Существует убеждение, будто возбуждение нервных клеток журналистского сообщества происходит каждый раз с появлением нового феномена, выходящего за рамки принятых стереотипов. Смеем предположить, что первый всплеск интереса произошел в 1997 году, когда суперкомпьютер Deep Blue победил Гарри Каспарова (является инагентом) в шахматной партии. В 2009 году волна любопытства была связана с появлением интереса к нейронным сетям и глубокому обучению совокупности методов машинного обучения, используемых для предварительной подготовки этих самых сетей. В 2015-м с победой Alpha Go над человеком в