- Кривда. Рявкнул обвинитель. Видаков нет, а в оправдании только слова щенка. Нет ему веры.
- Видаков и с твоей стороны нет. Навис над ним Перв. Нрав злопамятный, твоего сына, всем известен. Мог он смертью коварной напасть. Подлые помысла рождают подлые поступки.
- Ярец был лихим парнем, воином мною, для сечи воспитанным, не мог он в честной схватке проиграть. Голос Велимира клокотал ненавистью. Коварство в том твоего ученика, всем ведомо, что он телом хил, а разумом хоть и слаб да хитер сказки придумывать, да сказывать.
- Смерть твоего сына, то божий промысел. Ответил уверенно Перв. Не виновен Богумир. То навет.
- Тогда пусть боги и решают кто прав. Пусть честный бой определит истину. Требую божий круг справедливости. За сына сам встану против убивца. Велимир вышел вперед.
- Ты в своем праве. Круг одобряю. Кивнул Любомир, и отвернулся в сторону, скрывая довольную улыбку.
- Тогда я за пацана вступлюсь. Встал рядом с обвинителем Перв. Не гоже мальцу с бывалым воином в сече сходиться. Кривда получится.
- Права у тебя такого нет. Рявкнул на него Велимир. Только родственник может вступиться в круге, а ты ему только
учитель.
- Истина в словах. Кивнул староста. Кто тебе Богумир? Нет у вас связей родовых, охолонись Перв. Правда не твоя.
- Есть. Ответил, поморщившись своим думам тот. Он зять мне. Дочку в жёны берет, по весне. Все сговорено у нас. Кузнец врал, но считал, что все делает правильно. Парня надо спасать. Порубит пацана неопытного в сече опытный воин. Другого выхода нет, а из деревни, все одно придется уходить. Злопамятный староста не простит обиды, не даст жизни, изведет. Потом, когда минует опасность, лживые да пустые слова можно и забыть, назад взять. Ложь во спасение она и во благо. Боги простят такой грех. Отмолит у них кривду Перв.
- Кривая за убогого. Усмехнулся Велимир. Что же все правильно. Хорошая пара. Но разочарую тебя кузнец. Свадьбы не будет. Я, для начала, убью тебя, выиграю суд, и подтвержу свое обвинение. Затем щенка утопят в проруби, сожгут и по ветру развеют, а дочка твоя побираться в нищете пойдет по миру. Он повернулся к старосте. Принимаю подмену. Бой до смерти.
Глава 6 А кузнец ли он?
Велемир вышел в начищенной кольчуге, в остроконечном шлеме к бармице которого был прикреплен рыжий, с белым кончиком, лисий хвост, знак его рода, со щитом капелькой, и боевым топором в руках. Толпа молвила, что равных ему во владении таковым оружием не было. Так же на поясе два кинжала и меч в кожаных ножнах. Он потопал красным, намазанным жиром, блестящим сапогом, мороженный, перемешанный со снегом песок под ногами, словно проверив его на прочность и ехидно улыбнулся в предчувствии скорой победы.
Радость его понятна. Соперник, Перв, вышел босой, голый по пояс, и в одних только холщовых потрепанных, прожжённых в нескольких местах, серых штанах, в которых работал до этого в кузне, и которые не стал менять.
Недосуг мне. Улыбнулся он взволнованным происходящим Богумиру и дочери. Мне еще косу сегодня сковать надо, тетка Фекла очень просила поспешить. Не пойму, зачем ей коса, когда еще травы нет? Но обещал, а раз слово молвил то и исполнить обязан.
Ты бы хоть кольчугу одел, батюшка, Велемир воин опытный, десятником у князя служил. Заволновалась Слава. Охранись ради меня.
И правда, Перв, что ты вышел, словно не на сечу смертную, а мимоходом к скоморохам на праздник заскочил. Может железо все же накинешь на плечи, да щит возьмешь. Я быстро до дому сбегаю, принесу. Нахмурился Богумир, готовый сорваться в любой момент по просьбе кузнеца.
Пустое. Велемир ваш пацан супротив меня. Жаль его дурака, и в первую очередь, что сына подлеца воспитал. Но то его выбор. Хочет помереть, пущай помирает. Не я его убью, а судьба, я всего лишь оружие в ее праведных руках. Нахмурился Перв. Не любо мне это, но выбора нет.
Но ты же не воин отец, ты простой кузнец, убьет тебя тать. На глазах Славуни выступили слезы.
Пустое. Махнул тот рукой, невозмутимо, привычно, крутанул мечем, изобразив восьмерку, и вошел под вздох толпы в смертный круг.
Голый, вышел. Безумный. Глянь, а страху-то нет. Загомонили, перешёптываясь люди. Чего задумал? Да что он с одним мечем, бездоспешный, против Велемира сделает? Тот поединщик опытный, не одну сечу прошел и победил. Можно уже идти, и хворост на погребальный костер собирать. Не жилец кузнец на этом свете. Мара его уже ждет в своих владениях. Надо теперь нового кузнеца искать.
Любомир, подавив ехидную улыбку, вышел вперед, поднял величественно руку, привлекая внимание, и толпа мгновенно стихла, словно подавилась шепотом. Зловещую тишину разорвал голос старосты:
По заветам предков! По воле богов, и во славу их! Для решения спора неразрешимого, тяжкого. Ради торжества правды единой! Бой смертный дозволяю, и пусть победит истина, а лжа, кровью и жизнью ее защитника в песок уйдет, погребальным дымом в небесах развеется. Поединщики готовы? Его взгляд скользнул по лицам соперников, и те кивнули в ответ. Приступайте, он махнул рукой и вышел из круга.
Перв как стоял на месте, опустив расслаблено меч в землю, так и остался. Велемир ударил оружием по щиту и кошачьим, мягким, скользящим шагом, присущим опытному воину, пошел на встречу.