У дома Строга, деревенского волхва, собралось все жители деревни. Перв со Славуней находились там же и стояли рядом с растерянным Богумиром, пытаясь его привести в чувства и успокоить.
Гомон толпы мгновенно стих, когда на порог дома волхва вышли: сам угрюмый хозяин, злой староста селения Любомир, и отец Ярца Велемир, с перекошенным ненавистью лицом, залитый слезами и мечущий из глаз молнии.
- Умер. Прокатилось вздохом по деревне эхо и оттолкнувшись от домов наполнило душу Богумира тупой болью.
Троица подошла к внуку Перуна и встала напротив, сверля взглядами его растерянное лицо.
«Лучше бы ударили», подумал он, и опустил глаза
- Говори, как все произошло? Любомир ожег и так израненную душу парня вопросом.
Скрывать было нечего, он рассказал все, без утайки, начиная с драки на льду реки, затем как пытался успокоить, и закончил тем, как принес умирающего в деревню.
- Видаки есть? Нахмурился староста.
Парень мотнул головой:
- Нет. Никто не видел. Мы вдвоем были. Ярец сам подобрал такое время.
- Думаю я, что в порубе посидеть тебе надо, подумать. Время есть пока вече соберем, может правду сподобишься сказать. Надумаешь покаяться. Староста развернулся, и собрался уходить, но его остановил злобный рык Перва.
- Чего ждать? Все село тут. Объявляй вече, и порешим сразу проблему. Он вышел и заслонил собой своего растерянного ученика. Неча думками невинного мальца мучить.
- Посидит, не переломится, да и мне самому подумать надо, разобраться что к чему, дело тут непростое. Да и не сбежать ему из поруба, а то мало ли что, у юродивых свое в голове, ну как драпанет в бега. Лови потом. Не согласился Любомир.
- Знаю я думки твои. Возразил зло стрельнув глазами
кузнец. Кривду по деревне пустить хочешь, люд против парня настроить. Не бывать тому. Требую вече немедленно. Я в своем праве.
- Тебя в деревню приняли, когда ты сирый с дитем малым на руках пришел, кров искал. Пожалели, приютили, кузню помогли поставить, как родного приняли. Ты так меня благодаришь за доброе? Наветом? Старосту словно кнутом стегнули. Глаза его налились ненавистью. Охолонись кузнец, не на того тявкаешь.
- Твоя правда. Приютили и помогли. Только у вас кузнеца на тот момент не было, а без него деревня не деревня, название одно. Так что выгода с двух сторон была. Я за добро твое давно рассчитался, добром отдарился, лишнего за работу не брал, хвори лечил, зубы больные драл, свой я тут ныне, а не пришлый, люд меня знает. Так что не тявкаю я, а в своем праве. Да и не умеют волкодавы тявкать. Кликай вече, или поставлю вопрос о твоих правах, как старосты.
Гул одобрения прокатился по собравшейся толпе. Недолюбливали Любомира, жаден был, завистлив, и мог при переизбрании на месте не удержаться, он это знал, и потому уступил.
- Будь, по-твоему. Прошипел он сквозь скрипнувшие зубы. - Но я запомню этот день, кузнец. Он поднял руку, привлекая к себе внимание. - Объявляю вече. Все к моему терему идите, там суд вершить будем над убивцем, на красном крыльце.
- Знаю, что запомнишь. Прошептал ему угрюмо в спину Перв. Но все одно, парня я вам на расправу не отдам. Не бывать тому.
***
Свароже, Дидо Рода Небесного,
Ты творец мира Явного, солнца, звезд и Земли-Матушки.
В Тебе сила творения великая сущая, коя в хозяевах рода нашего проявляется,
Ты есть начало всяким деяниям благим, что в сердцах рождаются, в уме созреваюти в Яви плоды свои приносят.
Разве могу я начать без благословения Твоего?
Молвлю к Отцу Небесному, пусть благословит дело мое правое, пусть воодушевит Светом своим, чтобы сотворил я на добро и радость Свету Белому, роду Православному, и родичам моим. Слава Сварогу!
Тако бысть, тако еси, тако буди!
Строг допел молитву, положенную перед судилищем, опустил поднятые к небу руки и отошел в сторону, освобождая место старосте. Волхв сам не знал кому верить, на чью сторону встать. Кузнеца он уважал, а со старостой не хотел ссориться. Потому стоял угрюмый, опустив взгляд.
Любомир вышел вперед, прокашлялся и заговорил, возвышая с каждым словом голос.
- Сегодня, на суд вече справедливого, выношу кровавый проступок юнца Богумира. Он обвиняется в коварном убиении отрока Ярца. Вам люди определять истину. Кто встанет пред нами с обвинением?
- Я! Растолкав толпу, вперед вышел Велимир. Я за память сына вступлюсь. Душа его требует справедливости.
- Кто с защитой? - Глаза старосты уткнулись злобой в лицо Перва.
- Я. Не стал тот разочаровывать и встал рядом с отцом Ярца. Невинен Богумир. Чист перед богами и совестью.
- Все соблюдено. Все, по правде. Все по законам предков наших. Если у кого есть возражения, то говори сейчас, или молчи вовеки. Староста обвел вопросом в глазах толпу, и не дождавшись ответа, продолжил. Твое слово Велимир. Говори.
- Обвиняю отрока Богумира, в подлом, продуманном заранее, лишении жизни моего сына, Ярца, и требую смерти лютой, через утопление, с последующим сожжением и развеянием праха по ветру.
- Тебя услышали. Кивнул староста. Твое ответное слово, Перв.
- Не было умысла. Навет это. Сам убиенный виноват, что бросился оружный на безоружного. Боги справедливы и покарали подлость. Даже виру платить не за что.