Вышел молодец из царских полат, пошел вдоль по улице, вышел в чистое поле, свернулся серым волком, побежал; бежал, бежал, бежал, добежал до синего моря, овернулся щукой рыбой, спустился в синее море; переплыл синее море, вышел на землю, овернулся ясным соколом, поднялся высоко́нько и полетел далеко́нько; летел, летел по чистому полю, увидел на сыром дубу у Маговей-птичи гнездо свито; надлетел и упал в это гнездо. Маговей-птичи на гнезде тою пору не было. После Маговей-птича прилетела и увидала на гнезде лежит молодеч. Говорит Маговей-птича: «Ах, кака́ невежа! прилетела в чужо гнездо, упала, да и лежит». Забрала его в свои когти и понесла из своего гнезда; и несла его через синё море и положила царю-чернокнижнику под окошко. Молодеч овернулся мушкой, залетел в царски полаты, потом овернулся кремешком и положился в огнивчо.
Царь-чернокнижник ночку проспал, поутру рано вставал... (и пр. и пр. Царь читал по волшебной книге верно до тех пор, пока Маговей-птица взяла молодца из гнезда). «Подите, слуги в чистое поле, пройдите чистое поле, синёё море в корабли переплывите, ищите сырой дуб, дуб рубите и гнездо отыщите и молодца суда ведите». Пошли слуги, дуб срубили, гнездо отыскали, рыли, рыли, молодца нет. Обратились к царю. «Нашли мы сырой дуб, гнездо было, а молодца нет!» Глядит царь в книжку, показыват книжка: тут, верно, молодеч. Нарядился царь, сам искать отправился. Искал, искал, рыл, рыл, не мог найти. Заставил сырой дуб мелко выколоть и на огонь скласть, сожеччи. И не оставили не одной щепинки, и думаёт царь: «хоть бы я молодца не нашел, да штобы он на свете жив не был!»
Оборотились во свое царство, живет царь и день и два и три, потом служанка в утря́х ставаёт и огонь доставаёт. Взяла из огнива плашку и кремешок, положила трудо́к, тю́кнула плашкой через кремешок, кремешок вылетел из руки, улетел через левое плечо, стал прекрасной молодеч. «Здрастуй, царь, вольнёй человек!» «Здрастуй, молодеч, ну нужно у тебя голова с плеч!» «Нет, царь, вольнёй человек, ты меня три дня искал и отступился, а теперь я сам явился; теперь мне надо полжитья-полбытья и царску дочерь за́муж».
И тогда царю делать нечего стало. Веселым пирком, скорой свадебкой стали за молодца дочерь взамуж выдавать; повенчался с царской дочерью, стал царской зять, и дал ему царь полжитья-полбытья, а после смерти штобы на царстве сидеть.
2. ФЕДОР-ЦАРЕВИЧ, ИВАН-ЦАРЕВИЧ И ИХ ОКЛЕВЕТАННАЯ МАТЬ
Жил был царь на ровном месте, как на скатерти. У этого царя было семейство, слуги, люди робочие, а он сам был холост, не жонат. Надел на себя царь цветное платьё и пошел себе богосужону невесту выбирать. Прошел по городу, вышел на чистое полё, стоит в чистом поле дом; приходит к этому дому, заходит, сидят в доме три девичи.
Богу помолился и поздоровался. «Здраствуйте, красные девичи!» «Здраствуешь царь, вольной человек!» Подходит к одной девиче. «Девича, ты што умешь работать?» «А я умею шолком шить». Другой девиче подошел: «Што ты умешь роботать?» «Я умею состряпать-испекчи и сварить». У третей подошел, спросил: «Што ты умешь роботать?» «А я ничего не умею роботать, только знаю, кто меня возьмет взамуж, перво брюхо рожу двух сынов, один сын будет полокот руки в золоти, поколен ноги в серебри, в тыли месеч, по косичам часты звезды, во лбу сончё; другой полокот руки в золоте, поколен ноги в серебри».
Говорит царь, вольной человек: «Девича, желашь ли за меня замуж выйти?» Говорит девича: «За кого же выйти, как царь возьмёт!» «Ну, девича, готовься, приеду за тобой, буду венчаться». Распорядился и пошел домой. Приходит домой, коней запрягали, всё направили и поехали за девичой. Тогда прикатились к девиче, оделась девича, посадили на корету и повезли к венцу. Тогда обвенчали, пировали-панке́товали и жили несколько времени. Эта чарича стала беременна. Царя спросили в ино восударство на совет. Этот царь оставляет приказ: «Кого моя жена родит, чтобы мне-ка с ответом были».
И скоро скажется, долго деется. Царь отправился, жона у его родила двух сынов: по-локоть руки в золоте, поколен ноги в серебре, в тыли месеч, по косичам часты звезды, во лбу солнчё, другого
полокот руки в золоти, поколен ноги в серебри. Тогда написали письмо и отправили к царю слугу, приказали слуге: «Ты в этот дом не заходи, из которого она была взята».
Слуга шел, шел и прошел этот мимо дом. И сделалась буря-погода, как темная ночь стала, и заходит в этот дом, из которого была царица взята. Заходит, богу помолился, с девичами поздоровался. «Здраствуйте, красные девичи!» «Приходи, милости просим, слуга царской, куда ты идёшь, куда ты правишься?» «Я иду из своего царства, пошел царю, царица родила у нас двух сынов, дак пошел царю с ответом». «Не угодно ли, господин слуга, тебе с переходу с пути в баенке попариться?» «А пожалуй, кабы попарили, дак я бы попарился!» Сейчас баенку стали топить. Тогда истопили баенку, пошел париться, свою сумочку повесил на спичку. Эти девичи у него из сумы вынули царское письмо, которое было царю послано, написали и положили свое: «царица без царя принесла суку да пса».
Слуга из бани вышел, наделся и пошел. Царь письмо получил, прочитал и головой покачал, и спросил: «Где ты был ле дорогой?» «Я был в том доме, из которого царица взята». Это письмо царь у себя оставил и свое написал: «Кого бы жона не родила, без меня некуда не девать!» Положил письмо в сумку и сказал: «Больше ты в тот дом не заходи, иди мимо во своё царство!» Тогда слуга с царем распростился и отправился. Идет, шел, шел, идет мимо того дому, из которого царица взята, и проходит этот дом. И опять сделалась буря-погода, накатилась, аки тёмнакая (sic!).