Сейчас глаза были деловитыми и опущенными к газетному листу. Серега, рассевшись за обеденным столом, занимающим середку зала, вместо того чтобы шустро позавтракать и выметаться в школьный лагерь, самозабвенно тащил свою долю ответственности за организацию семейного досуга. Он подчеркивал в телепрограмме интересные передачи, милосердно не забывая сто лет нормальным пацанам не нужную фигню вроде «От всей души» или «Песни-87», и вежливо кивал время от времени ЦУ, которыми его бомбила мама:
Хотя бы в первый день не опаздывай! Как придешь, нагрей воду и помойся, грязную одежду положи в корзину. Рекса в дом ни в коем случае не впускай. Обед в лагере не пропускай, я вернусь поздно, опять отчетная проверка какая-то, да и в магазине опять шаром покати, в чипкé тоже. Хоть бы талоны ввели поскорее, в области вон, говорят, даже мясо свободно лежит. Ладно хоть молоко еще привозят.
Допивай живо!
Чипком назывался гарнизонный магазин, исторически служивший предметом зависти для соседних поселков ведь там появлялась даже тушенка со сгущенкой, а разок детям на радость случился завоз польской жвачки, фантики от которой до сих пор выступали в подростковых махинациях самой конвертируемой валютой районного масштаба. Последние полгода не было там ни тушенки, ни сгущенки, ничего не было, кроме мешков с крупами, ежедневно обновляемых полок с двумя сортами хлеба, белым и серым, ну и молочки с соседней фермы.
Серега, покосившись поверх кружки с молоком на экран со строгой дикторшей, недовольно ответил:
Да ну его на фиг, этот лагерь. Какой это лагерь вообще? Это школа, если в чо.
Если чо, машинально поправила Валентина и тут же спохватилась: Не чокай!
А чо?
Капчо, села баба на плечо и сказала горячо, вот чо.
Мам, ну чо ты как в садике. Летом школа отдыхает. А мы фигли не отдыхаем? Так нечестно. Главное, все наши в нормальном пионерлагере, купаются и тащатся по-всякому, а я один как дурак с бабами.
Последнее, под нос, уточнение Валентина, на счастье Сереги, не расслышала.
С пионерлагерем, может, на вторую смену получится, я с профкомом поговорю. Зато школьный тебе дисциплину подтянет и меньше будешь с барбосом этим по улицам шляться. Тем более пока поводок нормальный не купили. Мало мне претензий от Антоновны? А вдруг курицу задушит или укусит кого? Вовек не рассчитаемся. В лес не вздумай, понял? Ногу сломаешь или бешенство подцепишь. Там колючая проволока кругом Запретки
Лисы Призраки
Теперь и она произнесла последние слова вполголоса и машинально, скользя взглядом по полке с сиротливым косметическим набором одиночки, махнувшей на себя рукой: треснувший тюбик помады, перекошенные от древности картонные коробочки с тушью и пудрой, пыльный флакончик духов.
Валентина без удовольствия посмотрела в зеркало, заправила в хвост выбившуюся прядку и вдруг заметила в отражении, что Серега давно не слушает и не бурчит. Он уставился в телевизор, в котором ладно изгибались под музыку стройные девушки в купальниках с неимоверными вырезами: началась «Ритмическая гимнастика».
Валентина прошагала к телевизору, выключила его и свирепо уточнила:
Предохранитель забрать?
Серега поднялся, хмуро собрал со стола посуду и унес ее к раковине.
Валентина окинула его оценивающим взглядом. Ни на образцового школьника, ни на ударника лагерной смены сын не тянул. Был Серега не слишком спортивен, лохмат, как Рекс, и расхлябан куда хлеще: штаны, перелицованные из старой формы, выглядели жеваными, а клетчатая рубашка с закатанными рукавами маловатой. Но для летнего лагеря сойдет.
Молча ткнув пальцем в часы, на циферблате которых лукаво водил глазами клоун жутенький, честно говоря, Валентина влезла в парусиновые тапочки и вышла из дома.
Едва дождавшись хлопка войлочной обивки двери о косяк, Серега кинулся к телевизору, включил его, переминаясь от нетерпения, пока лучевая трубка медленно разгоралась и выдавливала изображение из своих глубин, и окаменел, вперившись в замысловато изгибающихся фигуристых девушек. Он не услышал, как открылась входная дверь.
Валентина пересекла комнату и снова выключила телевизор. Серега вздрогнул, но тут же, нахально улыбнувшись, заверил:
Иду-иду.
Валентина сунула руку в тылы телевизора, на ощупь вынула предохранитель и убрала его в кармашек сумочки под вопль Сереги:
Ну зачем!
С работы в школу позвоню, и упаси тебя бог там не вкалывать уже, как папа Карло, пригрозила Валентина. Ты просто не можешь представить себе глубины неприятностей и страданий. А потом буду приводить тебя за ручку, как маленького. Каждый день!
Валентина сопроводила прогнозный план взглядом лазерной мощи. Серега ответил таким же исподлобья. Валентина кивнула и почти строевым шагом двинулась прочь. По пути к калитке она довольно ловко воспроизвела движение аэробики. Рекс, робко наблюдавший из конуры, поднял голову и просительно повел ушами, но тут же сник под строгим взглядом Валентины. Он еще не освоил грозный семейный арсенал Викуловых.
В комнате Серега мрачно перевел взгляд с окна на пустой зеленоватый экран и попытался передразнить мать. Отражение в экране беспощадно подтвердило, что попытка не удалась. Серега сместился к зеркалу и принялся злобно кривляться, пока не зацепил глазами рамку с нечетким черно-белым фото бравого майора. Фото стояло на комоде возле портрета юной Валентины с ребенком на руках.