Шамиль Идиатуллин. Смех лисы
Не ищите их в хрониках и на картах. А если найдете, автор не виноват.
В лагерь. Подземные черти на гниющих лошадях
Обухово было не станцией, а полустанком, поезд, прибывший в семь ноль пять, в семь ноль семь двигал дальше, и обычно никто из него не выходил ни покурить, ни купить горячей картошечки с укропом и малосольных огурцов, а тем более никто не сходил с концами. Потому что зачем?
Оттого не было здесь ни бабок с картошкой, ни таксистов, ни даже урны на узком дощатом перроне. И в здании полустанка, возможно, не было никого то ли по утреннему часу, то ли по жизни. Только репродуктор из-под низкой крыши дудел какую-то малоразборчивую классику.
Капитан Земских не был здесь ни разу. Прилетел он в Михайловск как нормальный офицер ВВС, на военном, пусть и антикварном, Ли-2 и дальше собирался летать, как велел разум, давший нам руки-крылья, а не ползать по чугунным тропкам. Летную перспективу Михайловск временно утратил, но теперь она возвращалась прямо сейчас, по чугунным тропкам.
Земских прикинул и встал там, где должен остановиться пятый вагон.
Угадать, естественно, не удалось. Вагон миновал перрон и остановился так, что расстояние от пола тамбура до насыпи позволяло тренировать начинающих десантников. Пассажир, впрочем, спрыгивать не стал, а очень аккуратно сполз, утвердившись сперва на одной, потом на другой ноге, и Земских насмешливо подумал, что парень-то себя бережет, а руку с дипломатом отведя для сохранения равновесия. Иного багажа у капитана, похоже, не было. С одной стороны, и правильно какой там багаж у командированного на пару недель офицера: рубашка, бритва да пара трусов. А с другой странновато.
Пассажир отсалютовал свободной рукой проводнице и направился к спешившему навстречу Земских.
Сошлись капитаны, когда поезд, заорав, тронулся и побежал прочь.
Говорить в этих условиях было бесполезно, поэтому они молча обменялись рукопожатием и после приглашающего жеста Земских зашагали не к перрону, а сразу по спуску к объездной.
На татарина Сабитов был похож не больше, чем, например, сам Земских.
Как, впрочем, и все татары, встречавшиеся капитану. Подпольный какой-то народ, за любой другой сойдет ну и из других выскребать легче, подумал Земских.
Капитаны были вообще как одного калибра: примерно
одинакового роста, сложения и возраста ну, Земских на пару лет постарше, ему уже сорок, но это в глаза не бросалось, а Сабитов не по сезону загорелый, что тоже, понятно, не национальная, а служебная особенность. Оба, хоть с дороги и после раннего подъема, отглажены, выбриты и пахнут одеколоном «Саша». Есть такая профессия быть огурчиком с ранья.
Земских Владимир Васильевич, замначальника авиационной комендатуры, заговорил Земских, как только стало возможно. Добро пожаловать. Начальник, Денис Федорович, ждет вас с нетерпением. Да все мы ждем, потому что сил уже никаких.
Он улыбнулся, ожидая встречной шутки или хотя бы вежливого вопроса в развитие темы, но Сабитов лишь кивнул, будто соглашаясь, что да, как такого красавца-то не ждать.
Так себе не по небу-то дистанции преодолевать, а?
Мы привычные, сухо сказал Сабитов и бросил взгляд, кажется, выразительный, на открывшуюся им брезентовую крышу уазика.
А ты думал, «Волгу» тебе зарядим или «Чайку» маршальскую, мстительно подумал Земских и объяснил:
Стратегическое средство для стратегических условий. По таким дорогам ни на чем другом и не проехать. Но мучиться недолго, до части шестьдесят километров, в полтора часа всяко уложимся. Заодно прикоснемся к цивилизации, как без этого.
Сабитов ждал объяснений без улыбки.
Через поселок проедем, сообщил Земских, не сходя с легкого тона уже не собеседника ради, с ним более-менее все ясно, а из упрямства и самоуважения. Он такой, малый, но милый. В любом случае ничего интереснее в округе нет и вряд ли ожидается.
Я только за, сказал Сабитов. Немножко без интересного это ровно то, что нужно.
Неинтересного насыплем с горкой, пообещал Земских.
На душе у него полегчало: похоже, важный квартирьер не понтовался и кислую морду носил не из вредности и не из-за скверного владения русским, что случалось. Говорил гость без акцента. Просто по жизни сурьезный такой. Ну так это часть служебных обязанностей замначальника делать серьезные обстоятельства не такими серьезными, особенно когда речь идет о шкурных интересах и светлом будущем вверенной части.
Уазик тронулся под бравурный марш, сменивший в репродукторе Чайковского: началась утренняя радиопередача.
Доброе утро, дорогие товарищи, бодро заявил диктор. С началом первой рабочей недели лета вас!
И тебе не хворать, пробурчала Антоновна, на миг отвлекаясь от вливания вонючей подкормки в цветочные горшки.
Подкормка была новой, на перебродившем сусле. Ее рецепт давеча рассказал в телепередаче «Наш сад» довольно малахольного вида профессор, но комнатные цветы, взращенные им при помощи подкормки, даже в черно-белом изображении поразили воображение Антоновны.
У нее самой цветы были неплохими, и было их немало да что скрывать, горшки в три уровня уставили половину залы и все пространство вокруг кровати в спаленке Антоновны, то есть больше трети одноэтажного деревянного домика, типового для Михайловска. И только необходимость перемещаться по дому несколько отодвигала окончательный триумф красоты над жильцами.