Нина, привет, несколько смущённо поздоровался Гоги. Как дела?
Нормально, ответила она тихо. Работаю, живу. А вы, я слышала, совсем переехали?
Да, в Переделкино. Работа требует
Она кивнула, не глядя ему в глаза.
Понятно. А я всё думала Нина замолчала, покусала губу. Думала, может, ещё увидимся как-нибудь.
Обязательно увидимся, поспешно сказал Гоги. Работы много сейчас, но летом схожу, проведаю соседей.
Хорошо, улыбнулась она грустно. Счастья вам, Георгий Валерьевич. Искреннего счастья.
Когда стол погрузили в кузов грузовика, Гоги вернулся за остальными вещами. Стул был легче, но не менее красивым спинка украшена резными завитками, подлокотники отполированы до блеска.
Шкаф оказался самым тяжёлым.
В ящике письменного стола лежали мелочи ручки, карандаши, старые письма. И в самом дальнем углу знакомая тяжесть складного ножа. Гоги достал его, открыл. Лезвие блеснуло в солнечном луче.
Нож-бабочка с костяными накладками, потемневшими от времени и рук. На лезвии была выгравирована надпись готическими буквами: «Solingen, Germany». Трофей времён войны или подарок неважно. Главное, что этим ножом можно было творить маленькие чудеса.
Гоги провёл пальцем по лезвию острое, как бритва. Сразу вспомнились вечера, когда он вырезал деревянных зверушек, медвежат и птиц. Простое, успокаивающее занятие, которое упорядочивало мысли.
Нашли что-то ценное? спросил водитель.
Очень ценное, Гоги аккуратно сложил нож, убрал в карман. Инструмент для души.
Последними вещами были книги небольшая библиотека Георгия Валерьевича. Классика русской литературы, несколько альбомов по искусству, справочники по живописи. Всё помещалось в две картонные коробки.
Когда комната опустела, Гоги ещё раз обошёл её взглядом. Голые стены, пыльный пол, выцветшие обои. Ничего не напоминало о том, что здесь когда-то жил человек, мечтал, работал, строил планы.
Странно, пробормотал он. Как будто и не жил здесь вовсе.
Это нормально, философски заметил Иван Степанович. Дом это не стены, а то, что в них происходит. А жизнь ваша теперь в другом месте.
Они заперли комнату, спустились вниз. Старушки на крыльце провожали их любопытными взглядами.
Ну что, Георгий Валерьевич, совсем от нас уходите? спросила Марья Кузьминишна.
Не совсем. Навещать буду. А если что понадобится обращайтесь. Теперь у меня возможностей больше.
Спасибо на добром слове. Счастливо вам на новом месте!
Грузовичок тронулся с места, увозя Гоги от барака навсегда. В боковое зеркало он видел, как машут руками соседи, как скрывается за углом невзрачное здание, бывшее домом несколько месяцев.
А мебель-то куда ставить будем? поинтересовался Иван Степанович. В коттедже уже всё обставлено небось.
В мастерскую. Там как раз не хватало рабочего стола и шкафа для инструментов.
Правильно. Творческому человеку нужно рабочее место по душе.
Дорога обратно в Переделкино показалась короче. Может, потому что машина была гружёная и шла медленнее. А может, потому что Гоги был погружён в размышления о прошлом и будущем.
В мастерской коттеджа мебель встала как родная. Резной стол у северного окна идеальное место для тонкой работы. Шкаф в углу для инструментов, красок, заготовок. Стул с плетёным сиденьем для долгих творческих вечеров.
Иван Степанович помог расставить всё по местам, отказался от угощения торопился на базу. Когда грузовичок уехал, Гоги остался один в обновлённой мастерской.
Он достал из кармана нож-бабочка, открыл его, положил на стол рядом с другими инструментами. Теперь здесь было всё необходимое для творчества и для большого искусства, и для маленьких радостей.
За окном мастерской росла старая яблоня, ветви которой почти касались стекла. Гоги представил, как будет сидеть здесь зимними вечерами, работать при свете лампы, слушать, как ветер шумит в кроне дерева.
Прасковья Николаевна заглянула в мастерскую, оглядела новую мебель.
Красота какая! восхитилась она. Видно, что руки мастера делали. Теперь у вас рабочее место настоящее будет.
Да, согласился Гоги. Теперь всё на своих местах.
Он провёл рукой по гладкой поверхности резного стола, почувствовал тепло дерева, отполированного многими годами работы. Здесь будут рождаться новые персонажи, новые истории. А старый нож-бабочка поможет создавать маленькие деревянные чудеса для души, для покоя, для радости.
Переезд был завершён окончательно. Прошлое перенесено в настоящее, старое и новое объединились в гармоничное целое. Теперь можно было работать с полной отдачей, зная, что всё самое дорогое находится рядом.
Гоги сидел в своей мастерской за резным столом рассматривая брусок липового дерева. За окном моросил мелкий дождь, создавая идеальную атмосферу для неспешной работы. На столе лежали инструменты резцы, наждачная бумага, тонкие пилки. И конечно, старый нож-бабочка.
Он взял нож в руку, ощутил привычную тяжесть. Лезвие скользнуло по дереву, снимая тонкую стружку. Пахло свежими опилками и дождём за окном.
Марионетку, пробормотал он себе под нос. Давно хотел попробовать.
Идея пришла неожиданно, когда он работал над раскадровкой сцены превращения Лешего. Кукла на ниточках метафора человеческого существования, древняя как мир. Кто-то дёргает за невидимые струны, а марионетка танцует, думая, что движется по собственной воле.