Отец, давай я ещё полтину накину, и уступай! донеслось до Гончарова от занимаемого его десятком дома. Ну чего ты жмёшься?! Сейчас зима кончится, и твоя шкура совсем в цене упадёт, и за половину стоимости её никому не продашь.
Что у вас тут за торговля?! зайдя с улицы на внутренний дворик, грозно спросил Тимофей. А ну-ка, покажите!
Драгуны расступились. Около пожилого селянина, державшего в руках две подержанные бурки, стоял Очепов.
Ваше благородие, да вот никак не уступает в цене, стал объяснять он и кивнул на грузина. Я и так уж и эдак с ним, нет, ни в какую не соглашается, а у Казакова с Медведевым и денег-то своих кот наплакал. Молодые же, в рекрутском депо с них большую часть жалованья удержали, что-то они в артельную кассу сдали. Чего уж там могло остаться, так, кошачьи слёзки. А этот цену ломит. Он показал на грузина. Никак не соглашается уступать. У всех старослужащих при себе бурки есть, хотели и они себе прикупить, в шинелях-то гораздо хуже по горам ехать.
И сколько даёшь за две? поинтересовался Тимофей.
Три рубля, ответил, пожимая плечами, Фрол. А чего, для поношенной простой бурки и полтора рубля хорошая цена, это же самая простая из грубой шерсти. Я понимаю, была бы она из козьего пуха или с богатой отделкой. А в этой только овец пасти. Да и ношеные опять же.
Отец, сколько просишь за две? Гончаров повернулся к грузину. Эс ра гхирс? Обе, обе. Он показал на пальцах.
Хути . Тот растопырил пальцы на руке.
Три. Тимофей опять показал на пальцах. И ещё полтина. Вынув из кошеля, он показал серебряную монету.
Ара! Ара! замотал головой продавец. Хути, хути. И опять показал растопыренную пятерню.
Ну вот что за человек?! воскликнул раздосадованный Фрол. Ну ты чего, дядя?! Тебя уважаемый человек просит уступить. Цельный господин офицер! Ваше благородие, да давайте мы ему три рубля оставим и заберём их?! Ну чего он артачится?
Отставить «забирать»! рявкнул Тимофей. Не хватало ещё под суд за грабёж загреметь. Забыли, что с российским подданным торгуетесь? Так вам мигом напомнят под свист шпицрутенов. Запамятовали, как в Елисаветполе пехотинцев насмерть забили за такое же? Не уступает, ну и Бог с ним. Кру-угом! Пошли все отсюда!
Э-э батоно! увидев, что русские расходятся, всполошился грузин. Бери, бери! Корошо! Отхи! И загнул на пятерне один палец.
Ну вот, другое дело, усмехнулся, разворачиваясь, Тимофей. А вы говорите не уступает. Держи, отец. И положил в протянутую ладонь полтинник. Сами добавить сможете или доложить? задал он вопрос стоявшим тут же молодым драгунам.
Чего, братцы, докинем ребяткам? спросил у артели Блохин. У нас так-то после рождественской выплаты казна полная.
Докинем, докинем, послышались возгласы. Доставай полтину, Лёнька!
Ну доставай так доставай, пробурчал тот и вытащил из кармана кожаный кошель. Держи, жадюга! Он протянул серебряный кругляш грузину. Защищай их, а они до портков готовы служивых обобрать.
На Большой перевал, или, как его называли местные, Джвари, выходили из селения Гудаури в темноте. Два десятка вёрст за день пройти не удалось, что было не удивительно для зимнего времени. Дорога была ужасная, всё обволакивал густой туман, караванная тропа была завалена снегом, а ведущих за повод
лошадей кавалеристов сбивал с ног сильнейший порывистый ветер. Каким-то чудом удалось не сбиться с пути, если бы это случилось, последствия могли бы стать для всех плачевными. Заночевали в примеченной ещё в прошлых переходах боковой седловине. Как видно, она и раньше использовалась тут путниками для отдыха. Ровная, очищенная от камней площадка здесь была небольшая и могла едва уместить всех людей и животных. Но выбора не было, здесь хотя бы не так задувал ветер, как на открытых участках, и уже через час на перевозимые с собой колья натянули две большие солдатские палатки, около которых развели огонь.
Дмитрий, ты со своим унтер-офицером коней всех проверь, распорядился Копорский. Посмотрите, хорошо ли стреножены. Чтобы, не дай Бог, не сорвался какой в пропасть. Тимофей, тебе со своим обойти стоянку и ближние окрестности, определить, где лучше караулы выставить. Ну и первая половина ночи пусть за твоим отделением будет.
Слушаюсь! козырнули прапорщики.
Ваня, вот тут у большого камня часового нужно выставлять. Гончаров показал на возвышенное место. Отсюда всё хорошо просматривается. Ещё одного у палаток поставим и одного у восточного склона. Там хоть и неудобный подход, однако если бы я и замыслил нападение, то именно там бы и крался.
Вскоре на всех определённых местах замерли одетые в бурки часовые, а от палаток уже пахнуло съестным духом.
Одну вязанку, вот эту, которая побольше, на разогрев оставляйте, руководил процессом приготовления пищи самый опытный из всех присутствующих нижних чинов Клушин. Эти две для готовки держим. И ты куды столько сразу подкидываешь, Гришка?! крикнул он Казакову. Вон одну уже спалил почти всю! Понемногу подкладывай, по одному обрубку, чтобы под каждым котлом только лишь костерок горел. Конечно, ежели эдак-то жечь, так и дров тогда не напасёшься! Где ты их тут на перевале найдёшь? И под самый конец побольше голышей прямо в костёр подкинь. Ну таких крепких, которые с голову ребятёнка.