«Петроградские ведомости»! по перрону бегал парнишка лет двенадцати, торговал газетами. Голос его, звонкий, тонкий, только добавлял головной боли. Земля и воля! Крестьяне требуют раздела помещичьих угодий! Солдаты и рабочие объединяются: Советы бросают вызов правительству.
Иван Павлович уже хотел вежливо отправить парня торговать в другом месте, как парень закричал:
Царь отрёкся! Николай II покидает престол ради спасения России!
Доктор не сдержался, все же купил газету стало любопытно. Когда такие исторические моменты протекают перед тобой оставаться в стороне невозможно. К тому же это помогло отогнать мальчишку паренек, едва получив оплату, убег торговать в другую сторону перрона.
Иван Павлович открыл газету на нужно странице, пробежал взглядом по статье, рассказывающей об отречении Императора.
'2 марта 1917 года в Пскове произошло событие, которое потрясло Российскую империю: император Николай II подписал манифест об отречении от престола. В окружении генералов и представителей Государственной думы, под давлением революционных волнений в Петрограде, царь уступил трон, передав его своему брату, великому князю Михаилу Александровичу. Однако Михаил отказался принять корону, оставив страну без монарха впервые за триста лет династии Романовых. Улицы столицы бурлят: одни ликуют, видя в этом начале новой эры свободы, другие шепчутся о грядущем хаосе, предрекая распад империи.
Отречение стало кульминацией нарастающего недовольства: война, голод и забастовки подточили веру народа в самодержавие. Петроград охвачен стачками, солдаты присоединяются к рабочим, а гарнизоны отказываются подчиняться приказам. Временное правительство, сформированное Думой под руководством князя Георгия Львова, обещает провести выборы в Учредительное собрание и установить порядок. Но в вагонах поездов и на сельских сходах уже звучат вопросы: сможет ли новое правительство удержать страну, раздираемую войной и внутренними распрями? Многие опасаются, что уход царя лишь первый шаг к ещё большим потрясениям.
По слухам, Николай II и его семья находятся под охраной в Царском Селе, а некоторые источники утверждают, что бывший император готовится покинуть Россию. В народе множатся домыслы: одни верят, что он уедет в Англию, другие говорят о тайных переговорах с немцами. Пока же Россия стоит на распутье: крестьяне ждут земли, солдаты мира, а рабочие справедливости. «Русское слово» призывает читателей сохранять спокойствие и верить в будущее, но в воздухе витает тревога. Конец монархии открывает новую страницу, но никто не знает, будет ли она написана пером свободы или кровью раздора'.
В газетах сейчас мало правды, вдруг сказал кто-то, отвлекая Ивана Павловича от статьи.
Доктор поднял взгляд. Перед ним стоял высокий худой человек в круглых очках.
«Интеллигент», тут же почему-то всплыло в голове у Ивана Павловича, хотя внешний вид не наталкивал на такие выводы: старые ботинки в грязи, на брюках виднеются заплатки, пальто залоснившееся, мышиного цвета, весит мешком, на голове университетская фуражка, похожая на блин.
«Может быть, шарф?» продолжил гадать доктор.
Длинный зеленый вязанный шарф был накинут на шею незнакомца в несколько колец и походил на огромного удава. С этим шарфом незнакомец выглядел как-то иначе, чем все остальные, словно выделяясь из толпы.
А где ее, этой правды вообще много? расплывчато ответил доктор.
Где? словно бы у самого себя переспросил незнакомец, чуть прищурившись. Хм раньше, бывало, в книгах. Теперь разве что в лицах. Вон, посмотрите, он кивнул в сторону солдатской группы у паровоза, у того, с перебинтованной рукой, правды больше, чем в трёх последних номерах «Русского слова». Такие вещи рассказывает про фронт я постоял немного, ненароком послушал, так чуть не поседел. Страшное говорит.
Иван Павлович машинально
взглянул туда. Солдат стоял, покачиваясь от холода, прижав к груди перевязанную руку. Глаза у него были тусклые, но спокойные те самые, какие бывают у людей, что всё уже поняли, и потому больше не боятся.
Вы, стало быть, доктор? спросил незнакомец.
Да. Полевой хирург, машинально кивнул Иван Павлович. И вздрогнул: А вы как догадались?
Я очень проницательный! Вижу людей насквозь! загадочно произнес незнакомец. И вдруг улыбнувшись, добавил: А еще от вас карболкой пахнет! Я этот запах хорошо знаю!
Иван Павлович рассмеялся.
Ловко! А вы?..
А я Незнакомец пожал плечами, махнул рукой. Так. Преподавал словесность в Елисаветграде. Нынче собирался ехать в Петроград. Хотел к брату, а теперь не знаю жив ли он. Он в Думе служил. При Временном комитете, вроде. Да и будет ли мне рад? Мы с ним никогда близки не были. А вообще мне хотелось бы туда, где потише.
А вы уверены, что в Петрограде спокойнее? усмехнулся Иван Павлович.
Уверен, что неспокойно везде, ровно ответил тот. Просто в Петрограде хотя бы видно, почему неспокойно. Впрочем, знаете, я и сам, по правде говоря, не знаю куда мне на самом деле надо. В Петроград не поеду.
Доктор промолчал. Из глубины платформы донёсся гул то ли митинг, то ли просто кто-то кричал, вдохновлённый новым временем. Опять лозунги, опять красные ленточки на шинелях. Лица то оживлённые, то обиженные, то испуганные.