Дважды применённое личное местоимение «thee» в конце строк 7-8, являясь литературным приёмом «аллитерация» подчёркивает и даёт подсказку на опосредованную взаимосвязь действий близрасположенных глаголов «misuse», «злоупотреблял» и «lost», «утеряна». Что наглядно указывает на виртуозное мастерство автора сонета в использовании литературных приёмов.
Хочу отметить, характерную отличительную черту сонета 152, она заключается в том, что хотя текст сонета содержит ссылки на Святое Писание, сам сонет не является религиозным стихотворением.
Так как в конце строки 8 стоит знак препинания «двоеточие», что даёт подсказку на дополнительное перечисление причин, из-за которых «вся искренняя вера поэта была утеряна» к «тёмной леди».
Для читателя хочу напомнить, что последнее третье четверостишие очень важно рассматривать полностью для понимания авторских смыслов ввиду того, что по всем признакам в общем контексте сонета 154, оно является ключевым.
«For I have sworn deep oaths of thy deep kindness,
Oaths of thy love, thy truth, thy constancy;
And, to enlighten thee, gave eyes to blindness,
Or made them swear against the thing they see» (152, 9-12).
«Поскольку глубокими клятвами о твоей глубинной доброте Я присягал,
Клятвами твоей любви, твоей искренности, твоего постоянства;
И, чтобы осветлить тебя, (своим) глазам ослепнуть дал,
Или вынудить их присягнуть против вещей что они увидят» (152, 9-12).
Строки 9-12, по замыслу автора демонстрируют причастность повествующего барда к так необходимых положительных рекомендациях перед знакомством «тёмной леди» в кругах, как литераторов коллег, так и среди аристократов из окружения при дворе, это во-первых.
Во-вторых, бард откровенно признался, что совершил большую ошибку в том, что для того, чтобы «enlighten», «осветлить» её, дал своим глазам ослепнуть, и не увидеть всю её сущность, наполненную «чёрными делами», о которых так выразительно написал в заключительном двустишии сонета 131.
«In nothing art thou black save in thy deeds,
And thence this slander, as I think, proceeds» (131, 13-14).
«Ни в чьём мастерстве твой чёрный не сохранился, как в твоих делах,
И оттуда эта клевета, как Я полагаю, продолжилась (в чужих устах)» (131, 13-14).
Уильям Шекспир, Сонет 131, 13-14.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 15.04.2022).
В строках 9-10, повествующий выразил всю горечь разочарования «тёмной леди»: «Поскольку глубокими клятвами о твоей глубинной доброте Я присягал, клятвами твоей любви, твоей искренности, твоего постоянства». Поэту было трудно осознать, что перед другими людьми он за неё поручился, «глубокими клятвами» о её «глубинной доброте», которой на самом деле не оказалось.
Сама строка 9, показывает двумя повторяющимися прилагательными «deep», «глубокий» мастерского применение литературного приёма «ассонанс» с одновременно построенным на «контрасте» глубоких клятв поэта в его поручительствах перед коллегами из Уилтон-хауса с не существующей, как оказалось позднее «глубочайшей доброте» тёмной леди.
Наверняка, после принятия «тёмной леди» в литературный салон графини Пембрук по рекомендации
Шекспира, некоторые из уже известных поэтов и драматургов оказывали посильную помощь в совершенствовании её литературных навыков и мастерства, как новичку. Что объясняет её последующую успешную творческую деятельность, в качестве поэтессы.
В строках 11 и 12, повествующий объяснил главную причину своего ошибочного восприятии, то есть «ослепления» харизмой дамы из-за страсти к ней: «И, чтобы осветлить тебя, (своим) глазам ослепнуть дал, или вынудить их присягнуть против вещей что они увидят».
Витиеватость «шекспировской» строки, чаще всего была воспринята критиками и переводчиками совершенно неверно, некоторые из них предпочли оправдать своё недопонимание стилевых особенностей «шекспировской» строки ими же выдуманной его ущербностью, либо наделили мастера драматургии комплексами неполноценности свойственными людям нетрадиционной сексуальной ориентации в своих статьях или заметках.
Весь секрет был изначально заложен в многогранном образовании, получаемом ещё в отрочестве детьми состоятельных аристократов, которые могли себе позволить такую роскошь, как дорогостоящее платное обучение у ярких представителей плеяды, из числа светил европейской науки, причём разных областей знаний.
Заключительные две строки сонета 152, написаны также, как и весь сонет от первого лица, безусловно сонет предназначался конкретному адресату «тёмной леди».
Но можно ли, при внимательном прочтении утверждать, что повествующий оправдывал себя за сделанные ошибки?
Конечно же, нет!
В тональностях сонета можно уловить нотки сожаления, из-за ослепления в состоянии влюблённости к молодой женщине, поэт чрезмерно переоценил её душевные качества, не увидев её негативные черты характера, как злопамятность и мстительность. Но главное, поэт уже успел «тёмную леди» порекомендовать, что впоследствии злопамятная и неблагодарная дама более низшего происхождения из семьи бастардов используя его связи, в лице друзей и знакомых, с которыми он её познакомил умудрилась его незаслуженно очернить. Был ли, этот шаг «тёмной леди» после всего доброго, сделанного для неё поэтом справедливым? Бог ей судья! примерно так, рассуждал бы бард на вершине своего творческого подъёма.