Аллегории подобных образов поэзии Спенсера, буквально пронизывают идеи стоиков в совокупности с образами мифологических богов Олимпа их древнегреческих мифов. Что указывает на прямое влияние поэзии Эдмунда Спенсера на сонеты Шекспира, как неотъемлемой части литературного наследия величайшего драматурга.
Confer!
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by Edmund Spenser «Amoretti and Epithalamion» Sonnet XXIV
This text is distributed for nonprofit and educational use only.
(This text of «Amoretti and Epithalamion» was prepared from Alexander Grosart's
«The Complete Works in Prose and Verse of Edmund Spenser» 1882.
Unique content is copyright © The University of Oregon, August 1996).
SONNET XXIV.
When I behold that beauties wonderment,
and rare perfection of each goodly part:
of natures skill the onely complement,
I honor and admire the makers art.
But when I feele the bitter balefull smart,
which her fayre eyes vnwares doe worke in mee:
that death out of theyr shiny beames doe dart,
I thinke that I a new Pandora see.
Whom all the Gods in councell did agree,
into this sinfull world from heauen to send:
that she to wicked men a scourge should bee,
for all their faults with which they did offend.
But since ye are my scourge I will intreat,
that for my faults ye will me gently beat.
Edmund Spenser «Amoretti and Epithalamion» Sonnet XXIV
Когда Я, порой созерцал на ту красоту в изумлении,
и редчайшее совершенство любой прекрасной её части:
где навыки Природы только дополняли (в том),
которые Я их почитаю, и восхищаюсь Создателя мастерством.
Лишь Я почувствовал зловещее мучительное соображение тогда,
во мне подсказывающее, о чём не ведали её прекрасные глаза:
она бросает Смерть, подобно дротикам, что из её сияющих лучей,
тогда Я задумался, что улицезрел Пандору новую (в ней).
Которую все Боги согласились, собравшись на совет, (словно месть)
послать в этот грешный мир с небес:
дабы люду нечестивому бичом должна стать,
за все их провинности, с помощью которых они обижали.
Но с тех пор, как вы мой бич, то Я буду умолять,
чтоб за мои проступки меня стегать нежно вы пожелали.
Эдмунд Спенсер «Аморетти и Эпиталамион» Сонет 24.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 04.11.2024).
(Примечание от автора эссе: следуя принципу «от обратного», умозрительно обратившись к образцам более ранней итальянской любовной лирики эпохи Ренессанса, опирающейся на воззрения неоплатонизма «Идеи Красоты», а также сонеты таких французских поэтов, как Дю Белле, Депорта, Понтюса де Тьяра, Клода де Понту (Du Bellay, Desportes, Pontus de Tyard, Claude de Pontoux). К примеру Эдмунд Спенсер (Edmund Spenser) в сонете LXXVII сборника любовной лирики «Amoretti and Epithalamion» окончательно отказался от любого объекта простого мирского обожания в экстазе откровенного признания и преклонения перед превосходящей притягательностью символа «божественной любви», строго следуя основополагающим принципам «Идеи Красоты» Платона).
Однако, давайте возвратимся к семантическому анализу сонета 15. Где в заключительном двустишии автор подводит черту под вышеизложенным обращаясь с предостережением к «молодому человеку», адресату сонета.
«And all in war with Time for love of you,
As he takes from you, I engraft you new» (15, 13-14).
«И всё это в борьбе со Временем, ради любви к вам (напоминал),
Поскольку он заберёт у вас то, что Я вам новое прививал» (15, 13-14).
В строках 13-14, повествующий поэт объяснял своих импульсы, направленные на борьбу со Временем: «And all in war with Time for love of you, as he takes from you, I engraft you new», «И всё это в борьбе со Временем, ради любви к вам (напоминал), поскольку он заберёт у вас то, что Я вам новое прививал». Как правило, некоторые исследователи и переводчики входят в замешательство из-за недопонимания заключительной фразы сонета
15: «he takes from you, I engraft you new», « он заберёт у вас то, что Я вам новое прививал».
Дело в том, что слово «Time», «Время» строки 13 среднего рода при переводе на русский, несмотря на это слово «he», «он» строки 14, является местоимением 3-го лица мужского рода на русском, которое указывает на предмет или лицо, о котором ведётся речь. Что даёт очевидную подсказку, где Шекспир при написании сонета подразумевал персонифицированного «бога Времени», получившего олицетворение одновременно в старом седовласом Хроносе и юном Кайросе, согласно содержанию сонета 126, согласно древнегреческой мифологии.
Фраза строки 14: «то, что Я вам новое прививал» могла означать варианты нескольких способов «борьбы со Временем». Предположительно, что кроме упомянутых двух способов в сонете 16 «Тime's pencil, or my pupil Pen», «карандаш Времени, или моё Перо ученика», есть ещё третий, это философские постулаты и методологии из труда «Идея Красоты» Платона, где согласно теории, «претендент на самореализацию обязан был осуществлять многочисленные акты самопожертвования самого себя, ради этой идеи; и тогда совокупность второстепенных объектов суммировалась Музой в главном субъекте, продолжая жить в нём новой, второй жизнью».