Константина Булгакова друзья прозвали Скарроном по имени французского писателя XVII века, автора фарсово-комедийных и скабрезных романов из актерского быта.
Ничто во мне, друг, не умалит
Любви к поэзии святой.
Во имя этой старой девы
И звонких песен, звонких чаш
Я шлю привет в тот угол, где
Вы Субботний правите шабаш.
Скаррон второй! твоя подруга
Любовь к искусству та любовь,
Что с хмелем дружеского круга
В тебе упорно греет кровь,
обращался в 1850-х или начале 1860-х годов к Булгакову, собиравшему в Москве дружеские литературные «субботы», прозаик В. А. Соллогуб . Адъютант великого князя Михаила Павловича, прощавшего своему любимцу все рискованные «шалости», Костя Булгаков пренебрегал всеми требованиями воинских уставов ради театра. Так, будучи дежурным офицером, он покинул свой пост во время балета, но был замечен в театре великим князем. Не веря своим глазам, Михаил Павлович тотчас же сам поспешил, чтобы проверить исполнение приказа. К изумлению великого князя, первым офицером, встретившим его, был Булгаков. На недоуменный вопрос Михаила Павловича, как тот успел обогнать его, Костя чистосердечно рассказал, что ехал на запятках великокняжеских саней... и, как всегда, был прощен . Булгаков, талантливый музыкант, был другом не только Лонгинова, но и Глинки; Булгаков и другой персонаж поэмы «Еще «Руслан и Людмила» А. Л. Невахович часто бывали на дружеских пирушках Глинки. Задолго до премьеры «Руслана и Людмилы» композитор посвятил Костю в свой замысел . Цитаты из любимой оперы иногда шутливо обыгранные украшают письма Булгакова Глинке 1850-х годов . Глинка посвятил другу-остроумцу романс «Люблю тебя, милая роза» (1842).
ОР РГБ, ф. 41, карт. 50, ед. хр. 19, л. 1об 2об. Характеристику К. А. Булгакова и многочисленные анекдоты о нем см.: Соколов П. П. Воспоминания. Исторический Вестник, 1910, 8, с. 406407; Пыляев М. И. Замечательные чудаки и оригиналы. СПб., 1898, с. 5259 и др. (ошибочно назван Константином Яковлевичем); Панаева А. Я. Воспоминания. Указ. изд., с. 9396; Литературные салоны и кружки: Первая половина XIX века. М.-Л., 1930, с. 406407; Звенья: Сборники материалов и документов по истории литературы, искусства и общественной мысли XIXXX вв. Кн. I. М.Л., 1932, с. 5776 (статья А. Л. Вейнберг о Данзасе и Булгакове). Ср.: Бороздин К. А. Из моих воспоминаний. Исторический Вестник, 1889, 6, с. 694 и др.
Гр. В. Соллогуб. Константину Булгакову. Зритель общественной жизни, литературы и спорта, 1863, 6, с. 113; ср.: РГАЛИ, ф. 46, оп. 2, ед. хр. 456.
Панаева А. Я. Воспоминания. Указ. изд., с. 9495; Ср.: Пыляев М. И. Замечательные чудаки и оригиналы. Указ. изд., с. 5758.
См.: Глинка М. И. Полн. собр. соч., т. 1. М., 1973, с. 311312, 400 и др.; т. 2(A), с. 69 и 74 (примеч.).
Там же, т. 2(Б), с. 333 (письмо от 7 июня 1856), 343 (письмо от 24 декабря 1856).
Круг театралов в поэме Абазы, Мещеринова и Лонгинова противопоставлен высокому театральному начальству в лице директора императорских театров (1833/18341858) Александра Михайловича Гедеонова (17911867). Гедеонов, гордившийся дружбой с Дубельтом и содействовавший тому в приоберетении благосклонности хорошеньких артисток, держал себя в театре с актерами, как помещик с крепостными: угрозы ареста и аресты, «распекания», после которых певица навсегда теряла голос, произвольное урезание жалованья в ответ на робкую просьбу от увеличении были для него обыкновенны .
Предметом особенного внимания Гедеонова (который, впрочем, сам вовсе не отличался аскетизмом, а также способствовал любовным домогательствам светских тузов) была нравственность актрис и воспитанниц Театральной школы: он отгонял пылких поклонников от карет с артистками перед началом и после представления, приказывал проверять гостинцы, приносимые в школу родственниками воспитанниц, и уничтожать любовные записки «с воли». Окна в коридоре школы были закрашены на половину высоты, и одна из несчастных девушек стояла на подоконнике, следя за улицей и переговариваясь знаками с подъезжающими или подходящими знакомыми, в то время как другие «стояли на страже». Условным паролем, предупреждавшим о появлении смотрителя, как вспоминает А. Я. Панаева, было восклицание: «Девицы, страсти!» Эти же слова поет хор воспитанниц в поэме «Еще «Руслан и Людмила». И бывшая выпускница школы, и театралы, по-видимому, «записали» фрагмент фольклора школы.
Принимаемые Гедеоновым меры не спасали его подопечных. «Золотая молодежь постоянно сопровождала кареты с воспитанницами и на репетиции, и с репетиции, и на спектакль, и со спектакля, так что приходилось прибегать к помощи жандармов, которые не без труда отбивали «ученические караваны» . Впрочем, ухаживатели не смущались препятствиями и для свидания с «предметами» переодевались в костюмы полотеров, ламповщиков и проч., благодаря чему свободно проникали на женскую половину. Юные головки воспитанниц слишком рано оказывались вскруженными» .
Воздыхатели не всегда ограничивались томными взглядами сквозь стекло или украдкой сорванным поцелуем. Одна из воспитанниц, девица Кох, была похищена поклонником и укрыта им в своих имениях .