- 1
- 16
- 17
- 18
- 19
- 20
- 21
- 22
- ...
сочинений Н. А. Некрасова и И. С. Тургенева с неизбежными доселе купюрами, перечислены основные нецензурные сочинения «любезного друга Михаила Николаевича». Знакомые литераторам и окололитературной публике 1840 1860-х годов, эти непристойные поэмы известны сейчас только по названиям даже исследователям. Однако этот пробел может быть отчасти заполнен.
В черновике «Послания к Лонгинову» упоминается об удачном выпаде «приятеля Миши» против Нестора Васильевича Кукольника (18081868), автора трескуче-величавых ультраромантических драм (первой из них была драматическая фантазия «Торквато Тассо»), в большинстве из которых проводились официозно-патриотические идеи: «Кем не был пощажен певец Торквата Тасса». Комментаторы «Послания...» в Полном собрании сочинений и писем И. С. Тургенева увидели в этой строке аллюзию на резко отрицательную рецензию Лонгинова («Современник», 1854, N5 2, отд. IV, с. 3638) на драму Кукольника «Морской праздник в Севастополе» .
Но контекст «Послания...», в котором названы исключительно «сквернословные» сочинения, предполагает скорее иное истолкование: не подразумевали ли Дружинин, Некрасов и Тургенев какого-то скабрезного сочинения против Кукольника?
Такой текст разыскан нами в Отделе рукописей РНБ. Речь идет о списке баллады «Свадьба поэта». Это произведение, упоминаемое, по-видимому, под названием «Свадьба» в пьесе Некрасова «Как убить вечер», выпад против «угодливой», «продажной», «торгашеской» литературы, олицетворенной фигурами издателя газеты «Северная Пчела» Фаддея Венедиктовича Булгарина (17891859) и Н. В. Кукольника, известного изречением: «Прикажут буду акушером».
И Булгарина и Кукольника отличали неприязнь к «литературной аристократии», пушкинскому кругу, с одной стороны, и нападки на «Современник» с его «вредным» и «антиэстетическим» направлением с другой. Лонгинов, причислявший себя к аристократам и постоянно сотрудничавший в «Современнике», не мог не увидеть в Булгарине и Кукольнике своих естественных врагов, заслуживающих убийственной сатиры. Тем более что многое в нравственном облике обоих само просилось в сатиру. Кукольник, «за пьянство свое прозванный Клюкольник», «не отличался нравственностью», вспоминал современник, посещавший дружеские пирушки поэта .
Примерно с 1836 по 1840 год Нестор Васильевич устраивал литературно-музыкальные «среды», на которых собиралась многочисленная и самая разношерстная публика . Вечера, непременными участниками которых были друзья Кукольника М. И. Глинка и К. П. Брюллов, отличались богемной атмосферой; часто они переходили в пьяные оргии. Один из кукольниковских знакомых оставил красочное описание празднования именин Нестора Васильевича в обществе Глинки и скульптора Н. А. Рамазанова на даче графа Кушелева-Безбородко.
«Ночью второго дня оказался положительный недостаток в вине и водке, посылали в единственный в то время в Кушелевке погреб: оказалось, что все вино в погребе истощилось, благодаря именинам Кукольника . Тут хозяин экспромтом, невзирая на то, что был «еле можахом», прочел следующий сочиненный им куплет:
С ультраромантическим костюмом, в который любил рядиться «певец Торквата Тасса», комически контрастировала непрезентабельная внешность; на образ «одинокого певца» накладывалось реальное поведение Кукольника, вступившего в позорный альянс с Булгариным, Плюша-ром и прочими одиозными личностями, гордящегося вниманием шефа жандармов Л. В. Дубельта и самого императора Николая Павловича.
В «Свадьбе
поэта» изображен скабрезный антиобряд, гнусный шабаш литературной нечисти. Похабное венчание, совершаемое в присутствии булгаринской тли и при благословении самого Фаддея,удачно найденный гротескный образ: на самом деле, по воспоминаниям А. Н. Струговщикова, «Н. Кукольник был обвенчан без особой церемонии, без гостей, в предобеденное время» .
Баллада «Свадьба поэта» глубоко литературна.
Ощутима в произведении «низкая» бурлескная традиция, восходящая к XVIII веку (В. Майков). В «Свадьбе поэта» в пародийном освещении предстает поэтика романтической баллады: мотив несчастной, роковой или ложной свадьбы традиционен для этого жанра. В роли жениха нередко выступал пришелец из дьявольского мира, мертвец и т. д; у Лонгинова все персонажи духовные мертвецы и уроды.
Стихотворный размер произведения Лонгинова отчасти напоминает метр «Леноры» В. А. Жуковского (различна строфика) и сходен с тем, которым написаны поэмы Жуковского «Двенадцать спящих дев», «Певец во стане русских воинов» и «Певец в Кремле», неоднократно пародийно «перелагавшиеся» в литературно-полемических целях в 1830 1840-е годы.