Вот так и продолжайте, буркнул неразборчиво Пызя, дорубив корень, и добавил, подозрительно глянув на нас из-под нависших бровей: Потом придете и скажете, я проверю
Старый жук-вонючка! «Проверю!» У меня аж скулы свело от злости, захотелось Пызе сказать такое Такое А он потоптался на месте, словно не знал, с какой ноги ступить, и направился к лестнице. В светлом квадрате чердачного проема мы еще раз, как в раме, увидели его унылую длинноносую физиономию, и он исчез, будто провалился сквозь землю.
13
Посмотрим, что ты к вечеру запоешь, с еще неостывшей злостью ответил я ему.
Пызя не такой дурак, чтобы деньги на ветер выбрасывать По мне лучше дрова колоть
Арька недовольно насупил черные редкие брови, но промолчал. Он снял с проволоки десятка два корней, сложил их возле себя и уселся на станину рубилки. То же сделал и я.
Ну, начали, что ли? спросил он.
Давай.
И мы задвигали рычагами, подкладывая на ножи желто-зеленые высохшие корни табака. Сначала было легко и просто. Но потом выяснилось, что сидеть на станине в одном и том же положении не так-то уж легко и просто, сесть же как-то по-другому, чтобы не ныла спина, нет никакой возможности переменишь положение тела, нельзя работать рычагом. Выяснилось и другое: рубить табак и не чихать поминутно нельзя, злая табачная пыль поднималась из-под ножей, лезла в ноздри, в глотку, в глаза. И мы чихали и вытирали слезы, бегущие из глаз. Вскоре Арька полез к выходу:
Пойду глотну свежего воздуха, сказал он, не глядя на меня. Здесь обалдеть можно.
Я засмеялся и пошел, пригнувшись, за ним.
На улице все тот же угрюмый серый день и все так же бегут по небу разорванные на клочки грязно-серые тучи, а мне кажется, весь мир преобразился смотрел бы и смотрел, дышал бы и дышал полной грудью этим прохладным, удивительно вкусным воздухом. Сверху нам виден весь Пызин двор: сарай с тесовой, покрытой серо-зелеными лишаями крышей, дощатый забор, а за ним сад. Ветер треплет в саду деревья, они вздрагивают, топорщат листья, как куры перья, когда они встряхивают с себя пыль. По тропке вдоль забора бегает на позвякивающей цепи овчарка. Я тихонько свистнул. Собака остановилась, повернулась и, неотрывно глядя на нас своими желтыми хищными глазами, зашевелила острыми ушами. Я вспомнил, как она однажды спустила с меня штаны. Хорошо, что я успел тогда перелезть через забор, иначе не миновать беды такая здоровенная тварь, совершенно одичавшая в одиночестве, могла бы горло перегрызть. И сейчас, мстя за прошлое, я показал Пальме так звали овчарку язык. И удивительное дело, она поняла, что ее дразнят. Собака глухо зарычала, оскалив белые клыки, потом судорожно зевнула, открыв огромную красную пасть, и уселась на тропинке.
Не дразни Пальму, сказал Арик. Она умная.
Ну, для того, чтобы бросаться на всех, ума не так много требуется, возразил я ему. До этого додумается любая дворняжка, стоит только посадить ее на цепь Вот у пограничников собаки это да.
Так те ученые И Пальма была бы не хуже, если бы выучить. Ее никто не дрессировал, а и то все понимает. Вот смотри И Арик крикнул: Пальма, служи!
Пальма склонила голову набок и дружелюбно облизнулась.
Я кому сказал, настойчиво повторяет Арик, служи!
И что ты скажешь, Пальма вдруг села на задние лапы, передние согнула на весу и от удовольствия вывалила наружу длинный розовый язык.
Что, видел? То-то! торжествующими и сияющими глазами посмотрел на меня Арик. Это я ее научил. И еще кое-чему научу я умею Не смотри, что собака, она тоже с понятием, с ней нужно только уметь обращаться.
Ладно, дрессировщик, говорю я Арьке. Однако твоя понятливая Пальма за нас табак рубить не будет. Пойдем-ка, дружок, нюхать табачок и чихать.
И снова хрумкают наши машинки, и снова мы чихаем на весь чердак и размазываем по щекам «горючие» слезы. И дочихались. Часа через два у Арьки носом пошла кровь. Он сполз по лестнице на землю, сел на последней перекладине, запрокинул голову.
Вот тебе и забава, проворчал я, устроившись на перекладине выше. Здесь, оказывается, нужно еще и кровь проливать Не-ет, так дело не пойдет Нам придумать что-то надо, чтобы эта проклятая пыль не лезла в нос
Противогазы нужно, не открывая глаза, сказал Арик.
Чего? Противогазы? А получше ничего не придумал?
Чудак человек этот Арька! В нем каким-то образом уживаются две крайности: упрямство и наивность. Ну взять хотя бы противогазы. Предположим, что он натянет это страшилище себе на голову, будет дышать через гофрированную трубку. Представляю себе, что из Арьки получится через пятнадцать минут! Да он в обморок брякнется от недостатка воздуха! Уж я-то знаю, что такое противогаз, в школе изучали, прескверная и преглупая штука. У меня даже подозрение есть, что ни от какого газа, в случае чего, противогаз не спасет наоборот, задушит
Арька громко швыркает носом, осторожно дотрагивается до него пальцем.
Кажется, прошло? и смотрит на меня вопросительно снизу вверх.
Прошло, только нос на картошку стал похож распух Но что же придумать? Мы должны что-то придумать, Арька!