А верно ничего, жить можно И со скоростью, неожиданной для меня, заработал ложкой. Через несколько минут тарелка была пуста.
Добавить?
Давай, если не жалко, отдуваясь, ответил Арька и похлопал ладонью себе по животу. Как барабан Знаешь, а это вы здорово придумали: щи из лебеды.
Куда уж здоровше, отмахнувшись, буркнул я. Соседи тоже едят крапиву, лебеду да свекольные листья. Доброго в этом мало живот полон, а есть хочется. Сейчас бы каши пшенной с подсолнечным маслом вот это да! А где ее возьмешь? Денег мама получает мало, еле-еле тянем А зимой еще туже придется И лебеды не будет.
Я еще что-то хотел сказать, но неожиданная мысль так поразила меня, что я даже забыл об этом. «А ведь я повторяю мамины слова! подумал я, хотя и не видел в этом ничего зазорного. Она недавно да вчера, кажется так говорила Киселихе. Вот тебе и раз, как Валька Шпик, повторяю вслед за другими»
Не знаю, почему, но я расстроился. До последнего времени я считал себя самостоятельным человеком и гордился этим. И вот, оказывается, самостоятельности у меня не так уж и много
Арька заметил перемену в моем настроении.
Ты чего? спросил он и отложил ложку. Тебе жалко, да?
Ешь, сказал я. Так это вспомнил кое-что Ты тут ни при чем
Ну, смотри И добавил серьезно и внушительно: Не жалей после: мне с этим управиться раз плюнуть.
Я засмеялся: о таком пустяке говорить так серьезно!
Давай, давай уписывай
А ты знаешь, зачем я пришел? отодвигая пустую тарелку, спросил Арик.
Не пришел, а припрыгал, поправил я его.
Ну припрыгал, не все равно?
Зачем же?
Деньги хочешь заработать?
Деньги, не поверил я. Ты говоришь, деньги?
А то чего же? За работу деньги платят, очень уверенно сказал Арик. Я это знаю.
А где?
У Пызи. Он сам предложил. Говорит: «Довольно дурака валять, поработали бы у меня, а я вам деньги за это. И мне хорошо, и вам польза». Понял?
Еще бы не понять. Опять дрова колоть?
Арька поморщился и осторожно пошевелил забинтованной ногой.
Нет, дрова колоть я не буду, не умею.
Наконец-то упрямый Арька: согласился, что топором владеть не так-то просто. Не послушал меня и получил на орехи. Теперь вот и жди, когда нога заживет, ни побегать, ни от дома отойти Скучная жизнь наступила у Арьки.
А чего же мы тогда будем делать?
Пызя сам скажет Согласен?
Не раздумывая, я ответил:
Конечно согласен!
В это время по радио начали передавать сводку Совинформбюро. Читал Левитан. Его голос всегда поражал меня своей звучностью и неподдельной страстностью, даже когда он сообщал об отступлении наших войск, вселял силу и уверенность.
В сообщении упоминались неведомые нам донские станицы и хутора Песковатка, Трехостровская, Качалинская, Вертячий Наши отступали Отступали к Сталинграду.
Арик слушал напряженно, хмурил свои редкие брови, сосредоточенно накручивая на палец куцый чубик. Неожиданно попросил:
Выключи, а Не могу слушать
Сказал он это таким тоном и на лице у него было такое умоляющее выражение, что я без разговоров выключил радио. Чудаковатый все-таки этот Арька!
Понимаешь, заговорил он, помолчав, я так ненавижу их, так ненавижу прямо не знаю как!.. Эх, попасть бы на фронт!..
Арька посмотрел на меня тревожно мерцающими коричневыми глазами и замолчал. И почему-то в эту минуту я подумал, что Арька, если бы его взяли в армию, сражался бы неплохо. Почему я так подумал, до сих пор понять не могу.
12
Явились? спросил он, будто не верил, что перед ним действительно мы, и сам себе ответил: Умненько, умненько Знать, соображение уже есть. Поработать захотели?
Смотря какая работа, отвечаю я. А поработать, если сумеем, можно, мы не боимся.
Ничего, смогете, говорит Пызя и сует в нос себе понюшку табаку. Он шумно сопит, втягивая вместе с воздухом злую зеленую пыль, и через некоторое время, весь содрогаясь, начинает чихать:
А-шти!.. Работа не тяжелая Шти! Денежная А-а шти!
Какая? настаиваю я, чувствуя, что Пызя медлит не зря, чего-то выгадывает для себя. Уж Пызю-то я знаю: выжига, каких мало, не смотри, что ему «шестьдесят девок», обведет, и глазом не успеешь моргнуть. Валька Шпик правильно однажды сказал, хотя и повторил чьи-то слова; «Шкуру с живого человека спустит».
Прочихавшись и просморкавшись в темный от грязи платок, Пызя длинно и нудно тянет:
И легкая По плечу по вашему работенка Я, жалеючи вас, предлагаю, без всякой корысти Будете табак резать ничего сложного, на машинках У меня хорошие машинки, сам придумал и сам же сделал Хо-орошие! Договорились?
А как платить будете? не отвечая на его вопрос, спрашиваю я.
Пызя из-под бровей глянул на меня, и впервые я увидел что-то живое в его всегда равнодушных глазах мелькнула в них непонятная мне искорка, кольнула, словно острием иглы, и исчезла. Что это было злоба, ярость, жадность?
Пызя ответил, раздумчиво растягивая слова:
По полтиннику за стакан ежели? А может, многовато? Полтинник тоже деньги, если разобраться Надо раскинуть мозгами
Все время молчавший Арик спросил:
Это сколько, полтинник?
Пятьдесят копеек, ответил я и сказал Пызе: Два рубля за стакан не меньше. Иначе, разговора у нас не было.