Нѣкто, извѣстный своимъ равнодушіемъ къ женскому полу, стоялъ одинокъ и смотрѣлъ насмѣшливо на эти женскія сатурналии.
Ученый оріенталистъ разсказывалъ столпившимся около него молодымъ слушателямъ, какимъ образомъ Ресми-эфенди, посолъ турецкаго султана къ Фридриху Великому, описываетъ наши маскарады въ оффиціальномъ донесеніи, напечатанномъ въ Константинополѣ: «Кромѣ плясокъ и сидячихъ собраній, есть у нихъ одинъ родъ ходячаго собранія, называемаго редутъ или маскарадъ. Мужчины и женщины, налѣпивъ себѣ налицо странныя рожи, нѣчто въ рѳдѣ носовъ изъ тѣста, употребляемыхъ нашими паяцами, и закутавшись въ покрывала изъ чернаго и краснаго левантина, сперва посидятъ немного, а потомъ вдругъ всѣ встаютъ и начинаютъ въ страшномъ безпорядкѣ кружить по залѣ. Тогда каждый, по росту и тѣлодвиженіямъ, старается узнать ту барыню (бону), къ которой клонится его сердце. Такъ какъ бѣдствіе ревности неизвѣстно мужьямъ тѣхъ странъ и при томъ дѣло происходитъ какъ будто за занавѣсомъ, то, отыскавъ другъ друга, они схватываются подъ руки и преспокойно уходятъ туда, гдѣ ихъ душамъ угодно». Всѣ слушатели признали, что посолъ турецкаго султана былъ хорошій наблюдатель нравовъ.
Чего же ты боишься?
Мнѣ сказали, говорятъ
Что же говорятъ
Говорятъ, что у тебя завалъ въ сердцѣ.
Маска убѣжала; обиженный намекомъ красавецъ спѣшилъ узнать ее.
Нѣкоторые изъ сонливыхъ, сдвинутые съ своихъ подножій веселымъ разгуломъ маскарада, теряясь въ этой путаницѣ чиновъ и умовъ, пожимали плечами, увѣряя, что маскарадъ въ Петербургѣ анахронизмъ.
Прочіе, посмѣтливѣе, вникая въ духъ времени, пользовались случаемъ, схватывали на лету сердца, блуждающія безъ цѣли, и были довольны собою.
У дверей залы, при входѣ въ буфетъ, на высшей эстрадѣ, сидѣла неподвижно черная маска. Только по сверкающимъ глазамъ можно было угадать, что она слѣдила кипучее движеніе бала и наблюдала за проходящими. Кто-то за дверьми сказалъ:
Здравствуй, Н нъ.
Маска встала.
Н нъ разговаривалъ съ однимъ школьнымъ товарищемъ и бранилъ маскарадъ. Для удовольствія бранить, онъ бывалъ на всѣхъ маскарадахъ, пріѣзжалъ одинъ изъ первыхъ, уѣзжалъ одинъ изъ послѣднихъ; нерѣдко тамъ ужиналъ и, послѣ каждаго маскарада, писалъ безсмертные стихи въ альбомъ смертныхъ красавицъ.
Алеко! сказала маска, слѣдуя за нимъ и грозя пальцемъ.
Н нъ остановился, окинулъ маску проницательнымъ взоромъ, покачалъ недовѣрчиво головою, взялъ товарища подъ руку и, поклонившись, довольно сухо сказалъ маскѣ:
Я, кажется, тебя не знаю.
Неблагодарный! .произнесла маска дрожащимъ голосомъ. А я тебя такъ давно знаю!.. такъ давно люблю!
Вѣрю. Только врядъ ли мы когда встрѣчались?
Напротивъ. Мы рѣдко когда разстаемся.
Въ самомъ дѣлѣ? Гдѣ же мы видимся?
Вездѣ, гдѣ ты бываешь!
Напримѣръ?
Я слѣдила за тобой на Кавказѣ, провожала тебя въ Бессарабію, была
О! понимаю; ты говоришь о моихъ сочиненіяхъ.. Многія красавицы дарятъ меня такими свиданіями; но отъ нихъ мнѣ мало проку. Прощай. Въ другой разъ перемѣняй голосъ, ежели хочешь обманывать.
Маска содрогнулась.
Вотъ скучная маска! сказалъ Н нъ, отходя къ своимъ товарищамъ. У ней даже нѣтъ маскарадной сноровки. Вздумала прельщать моими сочиненіями Пойдемъ, князь; быть можетъ, встрѣтимъ что-нибудь поинтереснѣе.
Постойте, Алеко, сказала маска, не отступая отъ него.
Какая неотвязчивая! произнесъ Н нъ, однакожъ оборотился.
Я имѣю къ вамъ препорученіе, важное дѣло, продолжала маска, понизивъ голосъ.
Маскарадное? спросилъ Н нь, хитро улыбаясь.
Маска лукаво кивнула головой.
Это дѣло другое. Изволь, я слушаю.
Съ этимъ словомъ, опустивъ
руку товарища, Н нъ пошелъ съ маской.
Вы поэтъ?
Дурное начало, подумалъ Н нъ, сожалѣя, что дался въ обманъ.
Вы человѣкъ съ душой?
Ты хочешь сказать, съ душой для хорошенькихъ масокъ? О, съ большой душой!
Александръ! Здѣсь идетъ дѣло не о маскарадной интригѣ, а о жизни и смерти.
Право! сказалъ Н нъ, удивляясь столь неожиданному обороту. Ты итальянка что ли, что на маскарадѣ угрожаешь кинжаломъ?
Molto ha da Сuоге il fuoco nеl mio сuоrе, отвѣчала маска, къ большому удивленію Н на.
Ты, кажется, mіа bеllа, перепорхнула съ южнаго карнавала на нашу сѣверную масленицу?
Да. Я здѣсь чужая, не знаю вашихъ обычаевъ, нравовъ Я прошу вашей помощи!
Въ чемъ?
Я имѣю важное дѣло къ человѣку, котораго совсѣмъ не знаю, никогда не видала, и въ рукахъ котораго моя судьба.
Кто этотъ человѣкъ?
Его зовутъ Дальскимъ.
Дальскимъ? Ты невпопадъ избрала меня въ посредники. Дальскій меня не терпитъ; навѣрное тебя подучили, чтобы привести меня въ столкновеніе съ этимъ человѣкомъ.
Я васъ не понимаю.
Зачѣмъ же ты выбрала именно меня? Всѣ знаютъ, что онъ, если бы могъ, съ удовольствіемъ вырвалъ бы у меня языкъ
Я выбрала тебя потому, что твой языкъ долженъ быть отголоскомъ твоего сердца.
Не всегда. О, не всегда!.. Кто ты?
Не спрашивай!
Но какъ же мнѣ тебѣ услужить, когда я не знаю, ни кто ты, ни чего ты хочешь?
Выслушайте меня.
Маска начала разсказъ. Н нъ слушалъ съ выраженіемъ сердечнаго участія. Другія маски, проходя мимо, привязывались къ нему, но онъ отвѣчалъ сухо и коротко; видно было, что разсказъ маски увлекъ совершенно его вниманіе.