К остановке подкатил трамвай, двери открылись и, шипя, затворились снова. И в тот же миг Велло заметил в окошке трамвая лицо Катрин. Трамвай тронулся, а Велло побежал за ним следом и так отчаянно замахал руками, что водитель снизил скорость и снова открыл двери.
Тяжело дыша, Велло опустился на корточки рядом с сидевшей Катрин.
Ну, что, Катт? Господи, я вижу, ты мрачная. Конечно, конечно, о чем тут говорить, я сволочь. Катт, я прошу тебя Нет, не умею, не получается. Я, наверное, сейчас просто подлизываюсь. Да, вместо того, чтобы работать, заниматься делами, генерировать идеи, мужчины в последнее время занимаются в основном тем, что плаксиво строят догадки, почему жена опять не в духе, почему жена опять капризничает. Но я еще не сдался! Хотя тебе это и не нравится.
Катрин молчала.
Ну, это еще не конец света, не, гибель Помпей, продолжал Велло. Это всего-навсего катастрофа в квартире номер двадцать три!..
В пустынных гулких коридорах филармонии, в репетиционных залах и сумрачных фоне слышен голос репетирующей Катрин. Песня то и дело прерывается, слышны деловые реплики певицы и аккомпаниатора:
Тут чуть громче, Том, да?
Да-да, форте, теперь порядок.
А это место?
Репетиция идет в большом и неуютном зале, заставленном стульями, футлярами музыкальных инструментов, пюпитрами. За роялем сидел концертмейстер Том, человек средних лет с кудлатой бородой и лицом грустного пройдохи. Он взмок от жары и неимоверных потуг скрыть, как ему все надоело.
Расстегнув еще одну пуговицу на рубашке и многозначительным движением отерев пот со лба, он покосился на пачку сигарет на рояльной крышке.
Дыми, старина, дыми, кивнула Катрин.
Она уселась верхом на стул, хотя видно, что чувствует себя в этой позе неловко. Так Катрин заставляет себя бороться с жизненными передрягами.
Помоги мне, Том, попросила она по-дружески. У тебя хороший нюх, ты всегда знаешь, что да как. Как мне поладить с этим «Кокосом»?
Да-а Это довольно приличный ансамбль. А главное, он завоевывает популярность. Но откуда же я знаю У меня уже давно никакого нюха нету. Как наступила эпоха диско, мой нюх сразу испортился, стареть стал А этот их Тороп стреляный воробей.
У Катрин хватило наглости коротко и грубовато рассмеяться в ответ:
Ну уж, ну уж. Я ведь тоже не первый день на свете живу Ладно тебе
Знаешь, тебе не мешало бы подобрать репертуар повеселее. Видишь ли, Катт, твоя манера иногда просто пугает публику. Ты ужасно серьезный человек, даже улыбнуться лишний раз не хочешь. Будто не поешь, а мораль читаешь. Если тебе это раньше никто не говорил, то можешь сейчас сказать мне спасибо. Улыбаться надо, Катт, улыбаться!
Спасибо, Том! Я и в самом деле про это знать не знала. Сроду мне никто ничего такого не говорил.
Ты хочешь насовсем с ними остаться?
Еще не знаю, Катрин неопределенно пожимает плечами.
Том перебирает клавиши. Какая-то минорная мелодия
Это, конечно, не мое дело, каждый сам знает, что, как и вообще Но что у тебя все-таки случилось
с этим большим оркестром?
А что там могло случиться? Катрин опять задели за больное место. Ну, ушла просто. Сколько можно колесить по огромной стране
Ох, уж эта Эстония, вздыхает Том.
При чем здесь Эстония?
А при том, что очень уж небрежно она порой обращается со своими певцами. Возьми Милицу Корьюс
Что ты меня с Милицей Корьюс сравниваешь! озлилась вдруг Катрин. Она поднялась и нервно заходила по комнате. Приблизилась к роялю.
Еще раз попробуем, а? спросил Том.
И Катрин снова поет про то, как трудно, когда тебе уже не семнадцать, а гораздо больше
«Кокос» в полном составе шагал вниз по улице Виру. Тороп прижимал к уху миниатюрный транзистор, откуда доносился голос Велло: «Шестое место «Витамин», седьмое «Прожектор», восьмое «Крылл» десятое Катрин Пруун и «Кокос»
Я же говорил!.. кричит раздраженно один из музыкантов.
А помнишь эту неудачную репетицию после записи?
Подождите Она нормальная певица и музыка для нее все, пытался успокоить друзей Тороп.
Чушь! Публика ее не принимает!
Тороп! Ты ее позвал, ты ее и гони!
Тороп хотел было снова возразить, но понял, что это бесполезно.
А у Катрин песня никак не клеится, в голосе нет ни уверенности, ни настроения. Том, отерев пот со лба, сделал вид, будто все в ажуре. Но в голосе его звучит озабоченность:
Слушай, Катикене, что с тобой?
Ах, снять бы эту голову с плеч и положить сюда, на рояль, чтобы отдохнула
В репетиционный зал буквально влетела красивая молодая женщина. На ней яркое летнее платье, она не ходит, а порхает, не говорит, а щебечет. Кажется, что в помещении все преобразилось стало ярче и светлее.
Привет, Томми! Бонжур, Катрин! Пляши, Катрин, тебе письмо от поклонника!
И Катрин действительно в неожиданном порыве радости сделала несколько па.
А как твои дела?
Ой, лучше не спрашивай, просто жуть! Послезавтра отбываем в Финляндию. Но вы не представляете, какой глобальный скандал, братцы, ой-ой-ой! Наш Билли заболел, все его печенка проклятая. Ну где мы теперь найдем нового барабанщика? На корабле, что ли?