В маленькой артистической зазвонил телефон. Трубку взял невысокого роста старик, который до этого старательно раскладывал в нужном ему порядке миниатюрные трубы, губные гармошки. Это Сапожнин, один из самых известных звезд эстонского варьете.
Жак сейчас на месте? спросили в трубке.
Он еще не пришел.
Говорит Катрин Пруун. Вы не знаете, когда он должен прийти?
О, Катрин, привет! К сожалению, я не знаю.
Катрин звонила из дому. На стене, рядом с телефоном приколоты записки, на одной из них крупно начертано: «Не забыть! Обед! Велло придет в 16.00». Катрин сняла листок и разорвала его в мелкие клочки.
Та же артистическая в варьете чуть позже была набита битком. Несколько девушек, весело переговариваясь, надевали павлиньи хвосты. Катрин тихонько устроилась в углу возле окна.
На сцене выступает Сапожнин с каким-то своим мало известным номером. Его горячо и шумно приветствует публика. Под гром аплодисментов к старику из-за кулис выбегают девушки кордебалета, окружают его, и все вместе с удивительной легкостью танцуют.
И вот программа закончена. В пустой комнате остались только Сапожнин и Катрин.
Видно, Жак уже не придет, сказала Катрин.
Старик ничего не ответил.
Полдень, зал варьете закрыт для посетителей.
На неосвещенной сцене, в пыльных лучах солнца, репетирует пара в балетных черных трико. То, что поздним вечером, в свете цветных прожекторов, обернется блеском, стремительностью и удивительной слаженностью, пока отдает лишь трудом и неимоверной усталостью. Танцоры уже не очень молоды, многое им, видно, надоело, а кое-что просто не получается.
Художественный руководитель Жак, маленький и меланхоличный, следит за репетицией с досадой.
Рядом с ним стоит Катрин. Здесь, в этом красноватом полумраке в зале горит один цветной прожектор, окна задернуты черными шторами Катрин кажется красивой, одухотворенной, таинственной. Никаких следов вчерашнего потрясения.
Хорошо Не очень хорошо Чуть лучше Ну, а это вообще никуда не годится! комментирует Жак ход репетиции. К тебе просто дозвониться невозможно.
Да, я в последнее время редко бываю дома Катрин приветственно помахала остановившейся паре. Привет, Рита! Привет, Яан!
Как дела? спросила Рита. Ты к нам вернуться собираешься?
Катрин пожала плечами.
Ладно! Подумаешь, покрутилась несколько месяцев с оркестром. Все эти Сочи, Гагры Рита пренебрежительно качнула головой. Эй, супруг! Маг можешь сделать погромче?! Что ты мне тут под конец портачишь!
Все я да я разозлился Яан, но все-таки поплелся к магнитофону. Вскоре они опять стали репетировать.
Знаешь, сказал Жак, мне надо с тобой очень серьезно поговорить. Прямо и откровенно. У нас сейчас с солистами прямо беда. Лейли и Юхан с оркестром на Украине, Лембит ушел в другое варьете Просто трагедия. Может, помиримся, Катрин, может, вернешься?
Насовсем? помолчав, спросила Катрин. Или Пока Лейли и Юхан вернутся?
Нет-нет, не совсем так! Ты должна понять ситуацию. Твой неожиданный уход зимой
Но до этого я тут три года подряд пела Впрочем, меня, наверное, уже успели забыть
Что ты, Катрин! У тебя ведь здесь и успех был, и все было. Не надо быть такой упрямой. Взять хоть твой репертуар не я один, все это говорят Тебе надо бы выбрать один настоящий шлягер. Ну, скажем, чтоб он стал шлягером этого лета. Такая песня, которую народ сразу запомнит. И тебя вместе с ней. Ты ведь можешь!
Это все мило, проговорила Катрин. Но в один прекрасный день ты скажешь мне своим тихим, вежливым голосом: видишь ли, Катрин, твое время истекло. И какая разница, случится это через три месяца или послезавтра? Несколько недель назад, когда я, как побитая собака Ах, это все равно Дай лучше шанс какой-нибудь молоденькой девушке из эстрадной студии. Пусть покажет себя за эти несколько недель. А я, Жак, уже не в том возрасте, мне нужно что-то определенное.
Ну, зачем ты так, молодые это молодые, а Пруун это Пруун, не слишком уверенно сказал Жак. Мне кажется, тебе надо вернуться. Знаешь, кто старое помянет Не стоит злиться.
Я не злюсь, Жак, пойми, я не злюсь. Такая уж наша работа. Только я устала от этого вечного дерганья.
Не понимаю. Ты ведь всегда была такая спокойная и сговорчивая. Ох, Катрин, Катрин
Значит, и у меня терпение лопнуло.
Нет, нет, ты просто не понимаешь меня. И, кажется,
я не совсем тебя понимаю. Знаешь, я тебе позвоню, ладно?
Спасибо, Жак, но это, наверное, действительно не имеет смысла. Я все-таки попробую с «Кокосом». Или поищу себе нормальную работу. Надо же наконец научиться реально смотреть на вещи, вряд ли до конца жизни можно оставаться эстрадной певицей. А я совсем не против получать два раза в месяц зарплату. Конечно, я буду получать меньше, чем здесь, зато уж с гарантией Всего хорошего, Жак. Пока, Рита. И Катрин ушла.
Катрин Пруун, в общем-то, умеет владеть собой. Вот она идет по светлой, прокаленной солнцем улице, и ничто не выдает ее угнетенного состояния. Лицо у нее непроницаемо рассеянное, даже чуть высокомерное.
Две девчонки прошли мимо, оглянулись и стали переглядываться, перешептываться, забыв даже о столь модной сейчас жвачке во рту, наконец, повернулись и в восторге пошли за ней следом. И Катрин не выдержала губы сами собой сложились в смущенную улыбку, заискрились и потеплели глаза. Она уже не шла, а летела по улицам города.