Мерцали звёзды в небесах, мерцали звёзды земные, а прохладный ветерок нежно трепал волосы, принося запахи ночных фиалок, костров, печных труб и мокрой земли. А ещё воды; где-то неподалёку была река или озеро.
Следователь неспешно набил трубку, умял табак пожелтевшим ногтем, прикурил колдовством и, пыхнув сладковатым дымком, подумал, что Серебряная Пагода именно тот город, в котором хочется остаться жить навсегда.
«Бывает же так, размышлял Фигаро, шёл себе человек, шёл, да и влюбился. Бывает. В книгах, вон, вообще пишут, что сплошь и рядом бывает. А почему с городами должно быть иначе? У каждого города своя душа, свой взгляд, свой запах, своё незримое «привет»... Переехать, что ли? А тётушка Марта? Она ни за что не бросит свою почти что открытую ресторацию. Жалко, не хотелось бы её покидать. Френн? Ну, этот, похоже, решил остаться на Дальней Хляби навсегда: водит огромный вездеход и, говорят, тренирует целый Специальный отряд на бронелетучках. Мерлин? Вот уж кто точно птица вольная. Вернётся из своей
чёртовой Белой Башни, поговорю с ним обязательно... Однако, господа, как же хочется спать. Где тут одёжный шкаф? А, вот же он... Ванная... Да чёрт с ней, с ванной. Ещё не хватало уснуть прямо там...»
Глава 3
Он уснул около десяти и проснулся в девять утра, что, в общем-то, было для следователя нехарактерно. Но Фигаро так отменно выспался, что был хоть сейчас готов лезть в горы, нырять в морскую пучину, сражаться сразу с тремя зловредными колдунами (только не слишком сильными, конечно) и приседать с гантелями. Да что там: следователь пребывал в настолько хорошем расположении духа, что был готов даже поработать.
Но перед этим, конечно же...
Зазвонил телефон: переливистое «др-р-р-ринь!» напомнило Фигаро о бесконечны кабинетах Особого отдела (он располагался в Академии Других наук просто в силу того, что найти ОО там было невозможно, а здание Академии было полностью защищено от любого сканирования и имело, фактически, неограниченный размер). Но этот звонок, конечно же, был не по работе. Следователь снял трубку и сказал:
- Алло.
- Доброе утро, господин Фигаро. Голос на том конце трубки был женским, но это всё, что можно было о нём сказать уж слишком сильны были помехи на линии. Подавать завтрак?
- Через десять минут. Следователь перебросил через плечо свежайшее накрахмаленное полотенце и взял со столика стаканчик с пеной для бритья и пестиком. А лучше через двадцать.
- Будет сделано, прошипела трубка. В трубке раздался громоподобный щелчок, и связь прервалась.
В ванной наличествовал огромный газовый бойлер, который, разумеется, уже был нагрет и дышал жаром, необъятная ванна, в которой, при желании, можно было искупать небольшого бегемота, зеркало в золочёной раме, а также ряд стенных шкафчиков, в глубине которых можно было найти всё, что могло понадобиться в этом царстве чистоты, начиная от брикетов душистого мыла и заканчивая ароматическими солями. Дав себе клятву, что сегодня вечером обязательно понежится в горячей воде с сигарой и бокалом бренди, Фигаро быстро побрился, принял душ и, кое-как напялив пушистый белый халат, вышел на балкон. Очень хотелось курить, но следователь ещё не завтракал, а привычки смолить натощак у него не водилось даже в армии.
Зажмурившись от яркого солнца (окна комнаты выходили строго на восток), Фигаро, подсигивая от восхищеня, принялся любоваться видом, вызвавшим у него с утра такой приступ восторга. И ведь было чем любоваться!
Справа, по пологому склону заросшей лесом горы, карабкался город, кое-где нагло вклиниваясь в лес, сметая его и рассыпаясь выложенными камнем улочками и низенькими домишками в три этажа максимум, а в иных местах как бы сливаясь с лесом и забирая у него лишь небольшие каменные выступы на горных склонах, где в тени садов дремали старые усадьбы где поскромнее, а где и настоящие маленькие дворцы. По левую руку таяли в синей дымке уже знакомые Фигаро горы, больше похожие на холмы, а прямо перед ним, в широкой, похожей на раскрытую ладонь долине, сверкало озеро.
О нет, не какое-то там лесное озерцо, и не лужа, которую можно перейти, не замочив рубашки! Это было огромное, широченное озеро, на ярко-синей поверхности которого покачивались лодки, а вдоль широкого песчаного берега тянулись ряды рыбацких сиж-«насестов» и сушились на рогатинах сети с белыми пробковыми поплавками.
Не сходить туда рано утром или вечером с удочкой было бы преступлением против самого естества следователя, на которое он, разумеется, пойти не мог.
Фигаро уже прикидывал, где проще всего купить удочку (хотя в Серебряной Пагоде наверняка имелись целые торговые ряды с рыбацкими принадлежностями), когда в дверь деликатно постучали, и женский голос сказал: «господин Фигаро, завтрак!»
- Входите! крикнул следователь, в предвкушении потирая руки.
Дверь открылась, и в комнату вошла девушка лет двадцати пяти. Перед собой она толкала большую тележку-столик, на которой стояли подносы, розетки, графин с морсом, солонки, перечницы, словом, всё, что было совершенно необходимо для ритуала «завтрак в дорогой гостинице» (пусть даже слово «дорогой» не слишком-то подходило «Ратуше», подумал Фигаро).