Концепцию БО, как стиль, Юрий Чернавский задумал уже будучи музыкальным руководителем-аранжировщиком 1го состава группы Динамик. Он со своими партнёрами С. Рыжовым и Ю. Китаевым постоянно обсуждали её и собирались воплотить в Динамике, но гитарист-певец группы Владимир Кузьмин не поддерживал эту идею.
Назревал раскол.
Ю.Ч. о Красных маках, Карнавале и Динамике.
В начале 80х в советской рок-музыке вообще было катастрфически мало стоящих музыкантов. Сцену переполняли бунтари с вялыми расстроенными гитарами и кислой музыкой. Вообще было непонятно как это можно было называть роком. Ведь рок 80х это во-первых Музыка! Послушать к примеру Джэнезис, Гэбриэл, Полис звук и groove такой, что у нас волосы шевелились.
Пока Питерские расшатывали социальную основу социалистического общества, мы рулили музон и плевать хотели на окружающую безнадёгу. У нас было всё самое главное магнитофоны, портвейн и возможность играть что мы хотим. А плата за это счастье всего-то пару концетов нелепой музыки в день. Да и там мы ухитрялись играть лихо и стильно народ тащился. Но нам это уже надоело до тошноты и мы стали подумавать о своей группе.
Наконец в 1981 я сказал руководителю Маков Валере Чуменко, что мы уходим. (Мы с Валерой были друзья и он меня понимал) Нам нужен был только неординарный певец. Облазили все подпольные концерты и кабаки, пока не наткнулись на Барыкиным с Кузминым, которые работали, как группа Карнавал, в ресторане гостиницы Салют на Ленинском проспекте. Приехали, послушали, поговорили (мы давно знали друг друга) и я решил их пригласить в Маки и сделать там отделение Карнавала. Мужики согласились.
Но Кузя и Барыкин постоянно грызлись, да и их музыка была нам не совсем близка. И мы в конце концов таки ушли, и Кузьмина позвали с собой (Барыкин был классным музыкантом и идеологом Канавала, но мне хотелось другой музыки, а он остался с Карнавалом в Маках). Нас стало пятеро Ю. Китаев, С. Рыжов, В. Кузмин, я и саунд-инженер Юра Фомин. Я пахал, как Папа Карло месяца два-три сидел над аранжировками, репетиции, записи группы вместе с Юрой Фоминым (2 альбома подряд), бегал устраивал оргвопрсы, вёл переговоры с менеджером о гастролях, рекламе.
Ребята тоже выкладывались. Наконец выехали. И после первых же концертов поняли выстрелило.
Но не успело дострелить, как Кузьмин резко потянул наше одеяло на себя солист так сказать. Начал с Рыжым и Китайцем шушукаться Но я же группу делал, а не концерт солиста В. Кузьмина Я плюнул и ушёл из Динамика. Было жалко конечно, но я терпеть не мог закулисные интриги. А здесь Паша Слободкин предложил мне музыкальное руководство. Так я оказался в Весёлых Ребятах. А через пару месяцев и Рыжов с Китаевым сбежали от Кузи опять ко мне. И Юра Фомин ушёл, забрав свою аппаратуру. А Вова наконец воцарил в Динамике в полном сольном одиночестве.
К следующим альбомам Динамика мы уже не имели никакого отношения. Наша Динамовая эпопея кончилась, началась Банановая.
Автор:
Легенда гласит, что Чернавский, работая ещё в Динамике, зашёл как-то утром в гостиничный номер к Рыжову и спросил старик, я опять про бананы. Вот придумал такого ма-а-аленького мальчика, который живёт в телефонной трубке и делает ту-ту-ту. Как ты думаешь, как его зовут. Рыжов покрутил носом во сне и, не открывая глаз пробормотал бана-н-нан. Повернулся к стенке и опять уснул Никто тогда даже не мог подозревать, какой резонанс будут иметь Банановые приключения.
Ю.Ч. о записи Банановых островов.
В Весёлых в отличие от Динамика между всеми музыкантами царил полный комфорт. Было, как говаривал Буй (Александр Буйнов. (авт .), Одеяло на всех. Все музыканты подобрались классные, заводные, и все уважали друг друга. Даже железная рука Павел Яковлевич Слободкин наблюдал наши фокусы с одобрением. Володя Матецкий от нас не вылезал мы сразу обратили его в Банановую веру.
Я Матецкого раньше не знал, а здесь мы подружились и Володя взялся мне помогать в моих Банановых хлопотах. Он целыми днями носился по Москве на своём зелёном Жигулёнке и творил чудеса коммуникабельности, а так же подкидывал мне интересные идейки по текстам. Так что проект совершенно правильно называется Чернавский-Матецкий не смотря на то, что некоторые в этом сомневались, приписывая одному мне проюсирование альбома. Мы без него так быстро никогда бы не записали материал.
Мы репетировали и записывались в подвале, где рядом с комнатой для записи был склад и стояли гора синтезаторов и 2 здоровенных допотопных STMа, которые незнамо откуда приволок Матецкий. Там же громоздились ящики с разным концертным барахлом и нависали толстые трубы под потолком, которые постоянно текли. Так что к магнитофонам я часто ходил по доскам уложенным на кирпичи, но мы на это не обращали внимания интересно было, по кайфу.
Помню я включал магнитофон с полуметровыми бабинами плёнки и бежал в другую комнату, где стояли колонны колонок и усилителей и мы с Игорьком Гетауллиным часами искали нужную фразу. Потом слушали записанный бред и уже выбрав куски, начинали с ними манипулировать на общей репетиции. Звук и удар у Гетауллина был настоящий Stratocaster, такого в стране ни у кого не было.