Ну, voyons (ну, ну. В. Р.), успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.
Нет, у меня злое сердце.
Я знаю твое сердце, повторил князь, ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison (поговорим толком. В. Р.), пока есть время может, сутки, может, час; расскажи мне все, что́ ты знаешь о завещании, и главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.
Теперь я все поняла. Я знаю, чьи это интриги. Я знаю, говорила княжна.
Не в том дело, моя душа.
Это ваша protégée, ваша милая Анна Михайловна, которую я не желала бы иметь горничной, эту мерзкую, гадкую женщину.
Ne perdons point de temps (Не будем терять время. В. Р.).
Ах, не говорите! Прошлую зиму она втерлась сюда и такие гадости, такие скверности наговорила графу на всех нас, особенно на Sophie, я повторить не могу, что граф сделался болен и две недели не хотел нас видеть. В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит.
Борьба за наследство графа Безухова. Худ. Александр Апсит
Nous у voilà (В этом-то и дело. В. Р.), отчего же ты прежде ничего не сказала мне?
В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, сказала княжна, не отвечая. Да, ежели есть за мной грех, большой грех, то это ненависть к этой мерзавке, почти прокричала княжна, совершенно изменившись. И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу все, все. Придет время!» (9, 8791).
Товарищи уважали его за его смелость и решительность, но не любили. Он же никого не любил и ко всем выдающимся людям относился как к соперникам и охотно поступил бы с ними, как старые самцы-обезьяны поступают с молодыми, если бы мог. Он вырвал бы весь ум, все способности у других людей, только бы они не мешали проявлению его способностей. Он относился хорошо только к людям, преклонявшимся перед ним» (33, 400401).
Глава пятнадцатая. «А ВО ВСЕМ: ОТСУТСТВИЕ И ПОТЕРЯ ОБЩЕЙ ИДЕИ ВСЕ ВРОЗНЬ»
«А во всем: отсутствие и потеря общей идеи (в это царствование от реформ). Все врознь» (XXVI, 50).
«К свиданию Васина, ЕГО и Подростка. Говорят о самоубийствах. Задается (Подростком) вопрос: какие причины заставляют перед последними мгновениями чуть не всех (или очень многих) писать исповеди (NB) так, что если б у всех были средства, то все, может быть, писали бы исповеди)? Самолюбие, мелкое тщеславие. Иные и самоубийства происходят от одного тщеславия. (Неверие?) (Недостаток общей, руководящей идеи, затронувшей все образования и все развития, например кухарка, повесившаяся из-за того, что потеряла барские 5 руб.) И это общая черта только нашего времени, ибо никак нельзя сказать, что самоубийства были в точно таком же числе и с таким характером и прежде, до гласности. Напротив, именно теперь усилились, и именно эта черта только нашего времени. Потеряна эта связь, эта руководящая нить, это что-то, что всех удерживало.
Что ж, по-вашему, потеряно, неужели утрата крепостной зависимости?
Нет, не одно это.
А что?
Потерян вообще порядок.
Стало быть, теперь вообще беспорядок?
Именно. Я не хвалю то, что потеряно. То был дурной порядок, но хороший или дурной он все-таки был порядок. А теперь и хорошо, да беспорядок.
Т. е. не хорошо, да беспорядок.
Хоть и так, не спорю.
Истребляют себя от многочисленных причин, пишут исповеди тоже от сложных причин, а не одного тщеславия. Но можно отыскать и общие черты, например то, что в такую минуту у всех потребность писать» (XXVI, 6869).
«НОВОЕ
По новому плану с 26 августа.
Название романа: «Беспорядок».
Вся идея романа это провести, что теперь беспорядок всеобщий, беспорядок везде и всюду, в обществе, в делах его, в руководящих идеях (которых по тому самому нет), в убеждениях (которых потому же нет), в разложении семейного начала. Если есть убеждения страстные то только разрушительные (социализм). Нравственных идей не имеется, вдруг ни одной не осталось, и, главное, с таким видом говорит ОН, что как будто их никогда и не было.
Ну да ведь вот вы религиозны.
Еще бы этого-то у меня не оставалось.
Ты вот, говорит ОН Подростку, выбрал идею о Ротшильде. Этой идеей ты можешь тоже свидетельствовать о нравственном беспорядке. Ты хочешь удалиться в свою нору от всех и берешь к тому меры.