Как видим, сердечные размолвки, временные разрывы, часто возмущающие гармонию дружбы, не были характерны для отношений большого поэта и очаровательной старой дамы, в прошлом царицы мира зрелищ. К великодушию Марлен тут нужно добавить еще и верность, а ее нежелание показываться публике было направлено не против других, но против самой себя, продиктованное стремлением остаться навеки прекрасной для любящих сердец, как произведение искусства, которому старость не грозит.
Это произведение искусства когда-то было первоклассной кухаркой. Ее коронным номером, мясным супом с картошкой, сваренным в котелке, она восхищала гостей обедов у Жильбера Беко, где в качестве близкого друга певца бывал и соавтор этой книги. Специальный рецепт она придумала и для Алена Боске салат с рыбой, и он так нравился моему мужу, что мне тоже пришлось научиться его готовить. Я со своей стороны готовила для Марлен паштет из шести разноцветных овощей, и она обожала его. Я замораживала его на ночь, помещая в формочку, чтобы застыл, а потом разрезала на манер пирога, подавая к столу. Она светилась от счастья. Да, несмотря на склонность к выпивке, превращавшую ее в злюку, она была женщиной благородной, любящей, заботливой.
Дружба Алена Боске с Марлен была особенной об этом свидетельствуют записи, которые я сейчас перелистываю. «Она предпочла не назначать дня для нашей встречи, и я премного благодарен ей за это. Марлен Дитрих не намерена даровать мне бренные останки Марлен Дитрих. Мы так навсегда и останемся друзьями, которых связывает один только телефонный провод». Отношения такого рода и позволяли ему выслушивать от нее мысли невероятные по откровенности:
«Уменья властвовать собою, как и мудрости, не существует. Я разлагаюсь, и все тут. Я уже говорю сама не знаю что и вижу кругом одних врагов. Вы знаете, что значит по-немецки каке? Какашка, дерьмо. Старость это дерьмо. Все остальное вранье. Я дерьмо. Память рушится к чертовой матери. Сказать мне больше нечего. Меня исчерпали всю, до донышка: так ведь, кажется, говорят об этом, да? И я всего-то навсего очень глубокая старуха, которая, правда, иногда чистит перышки, просто чтобы доказать, что она еще не совсем мертва. Большую часть жизни я прожила рядом с существами необыкновенными. Они не похожи на тех, кто живет как положено. Они волнуют вас перекличкой умов, они не любят возражений и Даже запрещают их вам, но их фантазия вас воодушевляет, а их воображение тотчас ослепляет. Еще они требуют
повиновения и благоговения. Как и чувства юмора, и я всегда была счастлива одарить их всем этим. Особенно счастлива быть ими избранной, достойной их внимания, дарованного мне времени и их ухаживаний. Вот одна из причин, почему я считаю, что моя жизнь удалась».
Придя в ярость от известия, что Бэтт Дэвис только что получила орден Почетного легиона (1987), Марлен написала Франсуа Миттерану, чтобы сказать ему, что раньше награждали тех, кто жертвовал собой во имя страны, а теперь эту орденскую ленту вешают на кого попало. И чтобы напомнить, что ей де Голль вручил орден лично Чтобы его заслужить, добавляет Марлен, она на фронте выступала под падающими бомбами.
Понедельник после Пасхи 1990 года. В восемь утра Марлен звонит Алену: «Я не хотела беспокоить вас. Умерла Гарбо, и я отключаю телефон, чтобы мне не докучали. Теперь весь мир захочет узнать, что я об этом думаю. Или примется просить рассказать какие-нибудь историйки из жизни. У меня никаких историй нет, как нет ни сплетен, ни мыслей по этому поводу. Кстати, мы с ней никогда не встречались»
Ален отмечает: «Марлен осталась верна выбранной участи старухи: поддерживать свою легенду и помалкивать обо всем, что могло нанести ей вред, чтобы достичь результата, не имеющего ничего общего с реальностью: будто и не бывало никаких авантюр на ниве распутства, ни любовных связей, ни непристойностей, ни сожалений. Любовников своих она больше не знает. Сестру, сблизившуюся с нацистами, хочет вычеркнуть из памяти. А ее первые фильмы и разнузданная жизнь это вообще с чего такое взяли! Остается долг, работа, совесть».
Наконец, вот это замечательное заключительное слово:
«Марлен умерла в одночасье Семья заказала заупокойную службу в церкви Мадлен со всеми необходимыми формальностями Я видел там шестьсот или семьсот человек, потрясенных, взволнованных, искренне горюющих. Коллеги, оставшиеся на Каннском кинофестивале, не слишком расстроились Гроб был обернут французским флагом: а ведь она не была гражданкой этой страны. Кто-нибудь когда-нибудь расскажет о ее упорстве, несгибаемом характере, ее отчаянной и неистребимой независимости?»
6. Жан Габен, большая любовь
Прежде чем продолжить рассказ о Габене, я хотела бы сказать пару слов о некоторых ее любовниках, или тех, кого таковыми считают. Хэмингуэй и она писали друг другу письма; эти письма она припрятала в секретер в своей нью-йоркской квартире; и каково же было ее изумление, когда она увидела их опубликованными в английской прессе многие годы спустя! А 10 апреля 2007 года «Нью-Йорк таймс» написала: «Переписка, содержащая тридцать неопубликованных писем и телеграмм легендарного американского писателя Эрнеста Хэмингуэя к немецкой актрисе и певице Марлен Дитрих, только теперь увидевшая свет, раскрывает всю глубину их страсти, хотя обоюдная любовь так и не получила удовлетворения; Хэмингуэй и Дитрих начали переписываться, когда ему было пятьдесят, а ей сорок семь лет. Переписка продолжалась до 1961 года, когда писатель покончил жизнь самоубийством».