Всего за 199 руб. Купить полную версию
В нашей «семерке» весь внешний мир частенько в разговорах называли «за забором, за оградой, за периметром» в этом было некое простительное корпоративное пижонство, вроде того, что у офицеров гвардейских полков.
Далее, однако, Володька затуманил речь: с одним, да с одним Мне это дело надоело, я сказал:
Вольдемар, ты кончай тень на плетень наводить. Говори ясно!
Ну, по правде говоря, я его и сам толком не знаю. Тут ведь дело такое, что чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Одним словом: он готов взять конденсаторы и резисторы, чуть ли по пятерке за штуку. Ну, по четыре пятьдесят.
Детали, применяемые в электросхемах нашего оборудования, были высшего качества и «за периметром» ценились очень высоко и спецами и «перекупами». Не знаю, кто был тот персонаж, с которым замутил Володька, но в любом случае он не прогадал бы.
Я, услыхав данный бизнес-схематоз, уставился на Вовку очень холодно. Он заерзал на табуретке.
И как ты это себе представляешь? не менее ледяным тоном произнес я, прекрасно представляя, что он ответит.
Вовка заерзал сильнее.
Ну как, как, огрызнулся он. Можно подумать, ты не знаешь эту механику квантовую. Долго ли списать в некондицию штуки три-четыре, если умеючи. И вот тебе чуть ли не червонец на брата. А отряд и не заметит потери бойца
Он говорил это все неувереннее и трусливее, потому что я смотрел все так же холодно и неприступно. Возникла пауза. Я зловеще
покачал головой:
Товарищ Мечников
Ну?
Гвозди пальцем гну. Счастье наше, что мы в комнате сидим, а не на кухне.
Это почему?
А потому, что у стен есть уши. Ты не помнишь разве тот разговор в сумерках?
Володька смотрел на меня круглыми глазами:
Ты что Думаешь, и у нас
Думаю, сказал я со значением. И опять же уверен, что вероятнее всего в кухне.
Да?
Да. Поэтому, уважаемый коллега, с этого дня рот на замок для всех нелояльных тем. Вник?
Более или менее, вздохнул Вован, с трудом расставаясь с мыслью о червонце.
Лучше более. А насчет заработка
Тоже лучше более.
Согласен. Будем думать.
Однако думать не то, чтобы не пришлось, а судьба в лице начальства подумала за нас.
Назавтра в обеденный перерыв завлаб вдруг загадочным тоном объявил:
Скворцов, Мечников! Дуйте в первый корпус. К Котельникову.
Я аж присвистнул:
Вы не шутите, Сергей Сергеич
Шучу, разумеется. В принципе! Что за жизнь без шутки? Это не жизнь, а поминки. Но сейчас все серьезно, как за защите докторской. Ноги в руки и в первый корпус!
Алексей Степанович Котельников, замдиректора института по науке, был для нас, «младших лейтенантов», почти небожителем. Сегодня не первое апреля, поэтому повторять не пришлось. Понеслись. Володьку, правда, грызла печаль:
А как же насчет обеда?..
Начальству виднее, сурово отвечал я.
Начальство все у нас обитает в первом корпусе. Через несколько минут мы деликатно постучались в дверь приемной Котельникова:
Можно?..
Немолодая сухопарая секретарша окинула нас взглядом контрразведчика:
Скворцов, Мечников?
Мы!
Проходите! Алексей Степанович ждет вас.
Мы прошли и
И я безмерно удивился, хотя и глазом не моргнул.
В кабинете вместе с Котельниковым находился заместитель директора по режиму Борис Борисович Пашутин. Иными словами, наш главный пограничник и контрразведчик в одном лице. Два замдиректора на двух МНС-ов! Ничего себе картина.
Насчет главного пограничника все верно, хотя система охраны в «Сызрани-7» была непростая, и не столько сложная, сколько запутанная в результате межведомственных трений.
Когда объект только создавался в бешеной гонке Карибского кризиса, то и руководящие документы писались впопыхах по каким-то там показателям высчитали, что для караульно-постовой службы потребна примерно рота. Ее и создали отдельную роту охраны Внутренних войск. Ну, а потом запоздало осознали, что спешка хороша только при ловле блох и при поносе: «семерка» сильно разрослась, роты явно не хватало. И вот тут-то начался административный футбол.
Проблему отпасовали МВД: давайте, мол, выделяйте дополнительно роту, не то расширяйте штат до батальона Но МВД, а точнее, в те времена МООП (Министерство охраны общественного порядка), успешно отмораживалось под разным предлогами, и в конце концов, неведомо в каких начальственных верхах решено было усилить сторожевую службу отрядом Военизированной охраны (так называемый ВОХР) полувоенной организации из вольнонаемных лиц, включив в этот отряд и вожатых караульных собак и самих, естественно, собак. Да, вот такое веселое подразделение было в нашем городке, целый собачий питомник, множество вольеров. Иной раз псы поднимали там неистовый лай уж не знаю, что они хотели друг другу сообщить, но орали на всю округу, и угомонить их бывало нелегко.
Ну да ладно, это детали, а по существу вот что: у нас одновременно имелись и командир Отдельной роты (аж целый майор) и начальник отряда ВОХР, а оба они подчинялись Пашутину. Отношения между майором и главным ВОХРовцем были не то, чтобы натянутые, но ревнивые. Вроде бы им и делить между собой ничего не надо было, у каждого свой охраняемый участок но тем не менее.
Да, а Борис Борисович, стало быть, царил над ними. И вообще все вопросы безопасности, секретности, анализа агентурной информации все это замыкалось на нем. Немного загадочный персонаж. Наверняка ведь он был сотрудник КГБ, но никак не вязался его облик с имиджем этой суровой организации. Очень моложавый, хотя немолодой, Борис Борисович был самый настоящий столичный денди, изящный и ухоженный, в элегантных костюмах. Мужчина без возраста. Немного замкнутый, безупречно корректный. В общем, такой КГБ-шник, наверное, и должен быть в столь необычном месте, где зашкаливающая концентрация ученых