Социальная психодинамика России по отношению к этой концепции взаимоотношений государственной власти и общества, выразившейся в метафоричности легенды о Великом инквизиторе, на протяжении веков по настоящее время включает в себя три аспекта:
с одной стороны ей свойственна мечта о добром и справедливом царе, который своею властью, призвав слуг, которые обязаны служить верно и честно, искоренит всю кривду-неправду из жизни общества;
с другой стороны та же психодинамика порождала систематический саботаж неправедной политики государства подвластным обществом во всех сословиях, переходящий регулярно в бунты;
рассогласование мечты и реальности объяснялось фразами:
«Царь хороший, бояре плохие»;
либо в предельном случае: «Царя подменили: царь не настоящий», т. е. нужен настоящий царь, который будет хорошим.
Здесь важно указать на одно важное обстоятельство. Для большинства людей в обществе, пребывающем под властью «режима Великого инквизитора», восприятие именно режима, т. е. определённой системы осуществления власти, неразрешимая проблема, вследствие неразрешимости которой режим в целом сводится ими к персоне, его номинально возглавляющей. Как следствие этой ошибки, единственный рецепт решения социальных проблем смена персоны, олицетворяющей режим, но не анализ пороков режима и смена режима путём устранения его системообразующих пороков. Это касается и Ф. М. Достоевского, породившего политическую метафору «Великого инквизитора». Хотя это ошибка миропонимания, но тем не менее, она социальная норма для толпо-«элитаризма» во всех его проявлениях, включая и власть «режима Великого инквизитора».
Советский период истории это модификация «режима Великого инквизитора», поскольку психодинамика общества с падением монархии и установлением власти советов депутатов трудящихся не изменилась. Попытка И. В. Сталина вырваться из этой алгоритмики общественно-государственных взаимоотношений выразилась в создании и принятии Конституции СССР 1936 г. Однако эта попытка не удалась, поскольку партийная бюрократия коллективный «Великий инквизитор» устроила 1937 г., чему И. В. Сталин оказался не способен противостоять фактически в одиночку. Репрессии 1937 г. вогнали в страх десятки миллионов людей, и прежде всего детей жертв репрессий, который они пронесли через всю свою всю жизнь и передали через духовное родовое наследие своим детям и внукам, в том числе и живущим ныне . А из числа той молодёжи, кто не испугался, многие сложили свои головы в боях Великой Отечественной войны.
Отличия советской версии режима «всевластия Великого инквизитора» от имперской версии следующие:
Знания, необходимые для управления обществом, производством и распределением продукции в нём таким образом, чтобы жизнь всех была более или менее благоустроена, а социально-экономическая система воспроизводила бы себя устойчиво в преемственности поколений, это якобы марксизм-ленинизм: «учение Маркса всесильно потому, что он верно» .
Марксизм всеобъемлющ и безальтернативен, поскольку все иные системы миропонимания, по мнению марксистов, либо частично истинны, либо представляют собой заведомо злоумышленную ложь, вследствие чего они практически никчёмны, вследствие чего лучше не тратить время на их изучение в том числе и для того, чтобы не впасть в обольщение жизненно несостоятельными альтернативными марксизму теориями.
Поэтому от «света» «мраксизма» в СССР никуда не деться: эти «знания» входят в стандарт всеобщего обязательного образования , и их более обстоятельное освоение входит в стандарт всех разновидностей профессионального высшего образования , не говоря уж о том, что освоение марксизма-ленинизма в полноте и детальности было отдельным направлением в высшем профессиональном образовании в общем, система образования в области комплекса обществоведческих дисциплин реализовывала туннельный сценарий, в котором человек не мог получить доступа ни какой иной информации, кроме фильтрата из марксизма-ленинизма, сделанного идеологами в соответствии с