Это «мистика» (в понимании атеистов) и «неисповедимость Промысла Божиего» в понимании верующих в Бога, но не желающих жить с верой Богу на основе определённого исповедания Промысла.
Если говорить о «словах», то со времён первой публикации романа Ф. М. Достоевского (18211881) «Братья Карамазовы» (завершён и полностью опубликован в ноябре 1880 г.) интеллигенция в России пугала себя и народ «всевластием Великого Инквизитора» , возведённым в ранг политической метафоры.
Суть режима «всевластия Великого Инквизитора» проста:
Великий инквизитор (в идеале):
знает, как управлять обществом, производством и распределением продукции в нём так, чтобы жизнь всех была более или менее благоустроена, а социально-экономическая система воспроизводила бы себя устойчиво в преемственности поколений;
он реализует это знание в практической политике;
тех, кто не подчиняется его власти и не вписывается в предписанную им социальную организацию, он беспощадно карает, на том основании, что если он не будет их карать, то они обрушат социально-экономическую систему, чем вызовут утрату большей или меньшей благоустроенности жизни всех;
Все остальные, подвластные Великому инквизитору:
ничего не знают о том, как управлять социально-экономической системой;
хотят потреблять природные и социальные блага, и ради этого они согласны работать и производить эти блага, пребывая под властью Великого инквизитора и выполняя его предписания, и поддерживая его и его режим своим трудом.
Трагедия в том, что:
подвластные Великому инквизитору сами не желают взять ответственность хотя бы за себя, не говоря уж о том, чтобы взять на себя ответственность за судьбы других;
как следствие, если их предоставить самим себе и не принуждать к определённому порядку, то они начнут убивать друг друга и впадут в бедствие;
Великий инквизитор не знает, как выйти из этой трагичной ситуации, и просит пришедшего в подвластное ему общество Христа покинуть их мир, упрекая Христа в том, что именно он породил такое трагическое положение дел, когда во время поста в пустыне, Христос отверг предложение диавола обратить камни в хлеба́ и вкусить хле́ба, заявив ему: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Матфей, гл. 4:4), а людям надо прежде всего хлеба.
Но фактически исторически Ф. М. Достоевский в этой метафоре описал тот образ жизни, которым жила Россия со времён стояния на Угре́, после которого Великое княжество Московское прекратило платить дань Золотой орде и стало суверенным государством , если вывести из рассмотрения вопрос об идеологическом обеспечении государственного управления. Этот режим как социальная норма взаимоотношений государственной власти и общества был прописан Иосифом Волоцким (14401515). Он писал: «Царь, по своей природе, подобен всякому человеку, а по своей должности и власти подобен Всевышнему Богу» . Но Иосиф Волоцкий не возвеличивал царскую власть, в том смысле, что провозглашал её безгрешность, как его воззрения истолковывают многие, поскольку «самого царя Иосиф включает в ту же систему Божия тягла, и Царь подзаконен, и только в пределах Закона Божия и заповедей обладает он своей властью. А неправедному или строптивому Царю вовсе и не подобает повиноваться, он в сущности даже и не царь, таковый царь не Божий слуга, но диавол, и не царь, а мучитель» .
Однако
Иосиф Волоцкий не стал вдаваться в рассмотрение вопроса, как общество, любой простой человек могут вразумить или обуздать «строптивого царя». В итоге, вклад Иосифа Волоцкого в историю оказался двойственным:
С одной стороны он внёс в церковное миропонимание этическую норму докрещенской Руси:
человек и должность, им исполняемая, не должны отождествляться;
все должны работать на общее благо в русле Промысла, заботясь друг о друге, и государь в этом общенародном деле только верховный в государстве руководитель.