Самовластие это, в сочетании с созданными эпохой экономического утопизма хозяйственными и классовыми элементами развивающегося капитализма, может дать лишь историческую комбинацию, известную в истории революций под именем «бонапартизма».
Такова объективная тенденция развития большевизма в его нынешней форме.
Развитие это пойдет зигзагами, пройдет через внутреннюю борьбу и ряд расколов в рядах Р.К.П. Оно может еще приостановиться или быть изменено в результате той или иной политики большевиков. Но оно есть исторический факт.
Правда, еще нет «Бонапарта». Но уже создаются все условия для его появления.
И затем, разве не может быть «многоголового Бонапарта»?
Может быть большевикам, изобретшим уже «Советизм без Советов», суждено одарить мир и «бонапартизмом без Бонапарта»?
Троцкий когда-то, накануне октября 1917 г. назвал Керенского «математической точкой для приложения Бонапарта». Если тогда, в самом начале подъема революции это было скорее остроумное словцо, нежели констатирование реальной опасности, то теперь, на склоне революции, увы! с бесконечно большим правом можно указать на то, что Троцкий и созданная им путем «устрашения и целесообразного применения насилия» военно-бюрократическая машина является не воображаемой «точкой
приложения», нет! а вполне прочной и реальной базой для построения системы бонапартизма, означающей закабаление рабочих масс и узурпирование плодов революции в интересах выросших из революции новых капиталистических классов и групп и связанного с ними мирового капитала.
Из революционной партии утопического социализма большевики превращаются в партию торжествующего бонапартизма.
Эту эволюцию должна будет своевременно учесть русская и международная социал-демократия при определении своей дальнейшей тактики по отношению к русским большевикам.
Р. Абрамович.
Предисловие автора
Чего России сейчас в первую очередь нужно от заграницы, так это помощи, быстрой и щедрой помощи, а не критики. Но, к сожалению, и последняя ни в каком случае не является лишней. Ибо голод продукт не одних только сил природы.
Разумеется, засуху не советский строй вызвал. Учредительное Собрание не дало бы стране ни одной лишней капли дождя. Но то, что катастрофа застигла Россию врасплох, и что страна оказалась не в состоянии справиться с бедствием собственными силами, это является результатом советского режима.
Если бы сельское хозяйство России вело нормальное существование, незатронутые засухой области могли бы дать достаточно продовольственных излишков, чтобы покрыть недород в неурожайных местностях. И если бы железные дороги не были так разрушены в значительной степени в результате хозяйничанья Москвы, они могли бы подвезти в голодающие местности достаточно продовольствия.
Теперь же продовольствие приходится доставлять из Америки, и оно, вследствие разрухи транспорта не может быть своевременно доставлено в глубь голодающих областей.
К сожалению, всего этого никаким изменением государственного курса нельзя исправить так быстро, чтобы это могло немедленно сказаться на результатах борьбы с голодом.
Но одно возможно сделать сейчас же.
Россия страдает не только от расстройства своего производства и транспорта, но и вследствие отсутствия свободы самодеятельности. Это парализует русский народ, превращает его в живой труп, делает его неспособным помочь самому себе.
Только отсутствием всякой свободы печати можно объяснить то, что мир лишь в начале июля узнал о неурожае и засухе в России. Ведь даже на Конгрессе Третьего Интернационала, заседавшем в Москве в июле, о неурожае и голоде еще не было сказано ни слова. Приходится допустить, что советское правительство само об этом ничего не знало. Иначе, с его стороны было бы преступным легкомыслием скрывать этот факт, вместо того, чтобы немедленно принять все меры для быстрой организации дела помощи и не допустить до того, чтобы нужда превзошла всякие пределы, и чтобы миллионы людей погибли от голода.
Но дело помощи сможет быть проведено со всей необходимой энергией только в том случае, если действенные силы всего народа будут освобождены от оков и бюрократической опеки.
Это в настоящий момент самое главное, что можно сделать в самой России для борьбы с голодом и болезнями.
Разумеется, помощь заграницы не должна быть связана ни с какими политическими условиями. Но русский народ и русское правительство должны понять, что дело помощи даст максимальные результаты лишь в том случае, если оно будет поддержано энергичным содействием самого русского народа. А это невозможно, покуда его парализуют бюрократические путы и опека.
Русское правительство уже решилось стать на путь экономических уступок. Но только не политических. Между тем, как раз последние могут оказать наиболее быстрое действие и при настоящем положении являются более важными, чем экономические.
Я знаю, что, вообще говоря, «увещеваниями» в политике ничего не сделаешь, в особенности, когда имеешь дело с диктатурой. Но когда эти увещевания поддерживаются такой убедительной речью, какой говорит разразившаяся теперь в России продовольственная катастрофа, тогда является некоторая надежда на успех.