Раздается команда:
Егоров, Кантария, Юсупов, Иванов, Зайченко, к знамени!
Гвардейское знамя сталинградцев с черно-оранжевыми ленточками ордена Славы выносят к бойцам.
Кантария, Егоров, Иванов развертывают его. Портрет великого Ленина, освещаемый вспышками орудийных выстрелов, колеблемый легким ветерком, обращается к западу.
Знамя проносят по узким окопам.
Гвардейцы преклоняют колени и благоговейно целуют знамя.
Вдруг стихло.
Иванов и его товарищи уже готовы к атаке. Они вылезли из окопа и лежат на бруствере.
В эфире тихо. Чей-то голос произносит:
Вперед!
И, точно эхо, это слово подхватили и на разные лады стали повторять и варьировать в воздухе:
Вперед, пехота! Вася, давай!.. Истребители, в воздух! Есть в воздух!.. Вперед, на Берлин!.. До встречи в Берлине!. Который час, Зина?.. Семь Чего семь вечера, утра?.. Утра,
конечно Солнце взошло А у нас, Зина, никакого солнца не видать, такой дым.
Иванов поднялся, крикнул:
Вперед! и пошел с гранатой в руке.
Восторженные крики бойцов перекрыли грохот снарядов.
Ура-а-а! разносится по равнине.
Теперь уже немного рассвело. Иванов оглядывается и не узнает ничего. Деревья, еще ночью покрытые розовым цветом, стоят голые, с обломанными ветвями. Сбитые воздушными волнами лепестки цветов розовым снегом устилают землю. Исчезли и поля озимых. Там, где еще вчера изумрудно зеленели пашни, сегодня чернеет вздыбленная, перепаханная снарядами, взбитая вихрями земля.
Перегоняя пехоту, несутся орудия, танки. Не желая уступать дорогу танкам, карьером летят тачанки с пулеметами. На броне танков мелькают надписи: «За Родину!», «За великого Сталина!», «Суворов», «Кутузов», «Учительница Румянцева», «Сталевар Иванов».
Иванов, читая надписи, хватается за грудь, кричит что-то, но танки с адским грохотом скрываются вдали. На белых стенах придорожных домов виднеются свежие надписи углем.
Иванов подскочил, начертил штыком: «Иду напролом» и побежал вперед.
Промчался танк с надписью на броне: «Заправился до самого Берлина!»
Промчался другой: «Заправился до полной победы!»
Пехотинцы провожают их завистливым смехом.
Немецкую землю покрыли танки, пушки, минометы, «катюши» и тысячи, тысячи людей. Весь этот грозный поток несется по дорогам и полям. С самолета кажется, что бежит сама земля.
Кабинет Гитлера в рейхсканцелярии. Здесь Гитлер, Геббельс, Борман, Геринг и Кребс. Настроение растерянное, подавленное. Поминутно звонят телефоны.
Гитлер нервно шагает по кабинету. Геббельс, Борман и Кребс склонились над картой берлинского оборонительного района.
Геринг, вытянув ноги, полулежит в кресле, тупо уставившись в одну точку, как бы ничем не интересуясь.
Адъютанты поминутно входят в кабинет и что-то докладывают Кребсу.
Гитлер останавливается, вопросительно смотрит на Кребса.
К р е б с. Русские прорвались на правом фланге сто первого армейского корпуса, на участке дивизии «Берлин». Потери велики.
Г и т л е р. Фольксштурм на защиту Берлина! Всех под ружье! Германия в опасности. Сейчас победят только те, кто беспредельно предан мне, те, кто верит в победу! Геббельс, вам в тяжелые дни хочу вручить судьбу Германии и поручаю высокую миссию: быть имперским комиссаром обороны Берлина.
Г е б б е л ь с. Мой фюрер, я не пожалею жизни, чтобы оправдать ваше доверие.
Входит Линге и передает бумаги Кребсу. Тот передает их Гитлеру и говорит:
Русские прорвались на участке триста третьей пехотной дивизии. Но у Зееловских высот девятой армии удалось удержать натиск русских. Наши просят подкреплений и боеприпасов.
Гитлер подходит к карте, смотрит, затем приказывает:
Введите в бой мотодивизию «Курмарк».
К р е б с. Последний резерв, мой фюрер!
Г и т л е р. Да, да, «Курмарк».
Кребс отдает распоряжение адъютанту.
Адъютант выходит, но тотчас вернувшись, докладывает:
Русские прорвались на стыке между одиннадцатым танковым и пятьдесят шестым танковым корпусами. Наши просят подкреплений. Тяжелые потери. Положение тревожное.
Удержать русских во что бы то ни стало! кричит Гитлер.
Г е р и н г (вставая с кресла). Введите в бой восемнадцатую мотодивизию.
К р е б с (адъютанту). Ввести в бой восемнадцатую мотодивизию!
Адъютант уходит, входит Линге.
Л и н г е. Одиннадцатый танковый и пятьдесят шестой танковый корпуса отходят к Берлину.
Г и т л е р (в бешенстве). Немедленно расстрелять командующего. Отдайте приказ не отступать ни на шаг, даже если американские танки будут у них за спиной. Бросьте на закрытие прорыва дивизию «Нордланд».
Линге уходит. Навстречу ему Геббельс.
Г е б б е л ь с. Хайль! Мой фюрер, отличные новости. Между Черчиллем и Эйзенхауэром разногласия в вопросе направления главного удара их сил. Конфликт! Американцы отказываются наступать на Берлин вследствие расстройства тыла. Ваш гений это предвидел!
Г и т л е р. Я их всех столкну лбами. Они перегрызутся у меня на глазах. Я натравлю англичан на американцев, а их обоих на русских. Верьте мне мы выиграем войну. Победа где-то рядом.
Г е б б е л ь с. И вторая новость, мой фюрер. Девятая армия контратаковала русских. Русские задержаны на Зееловских высотах.
Г и т л е р. Русские никогда не возьмут Берлина. Я сам буду его защищать. Оттяните к Берлину войска, сражающиеся на Эльбе. Поторопите американцев. Пусть они мне остановят