Верно, ответил Данглар.
Из этого следует, невозмутимо продолжал Монте-Кристо, что, если шесть месяцев кряду будут заканчиваться так же, как и этот, третьестепенная
фирма окажется при последнем издыхании.
Ну, уж вы скажете! протянул Данглар, невесело улыбаясь.
Скажем, семь месяцев, продолжал тем же тоном Монте-Кристо. Скажите, вы когда-нибудь задумывались над тем, что семь раз миллион семьсот тысяч франков это почти двенадцать миллионов?.. Нет, никогда? И хорошо делали, потому что после таких размышлений уже не станешь рисковать своими капиталами, которые для финансиста все равно что кожа для цивилизованного человека. Мы носим более или менее пышные одежды, и они придают нам вес, но когда человек умирает, у него остается только его кожа. Так и вы, бросив дела, останетесь при вашем действительном состоянии, то есть самое большее при пяти или шести миллионах; ибо третьестепенные состояния представляют, в сущности, только треть или четверть своей видимости, как железнодорожный локомотив всего лишь более или менее сильная машина, хоть он и кажется огромным в клубах дыма. Ну так вот, из вашего действительного актива в пять миллионов вы только что лишились почти двух; соответственно уменьшилось и ваше фиктивное состояние, ваш кредит; другими словами, дорогой господин Данглар, вам было сделано кровопускание, которое, если его повторить четыре раза, вызовет смерть. Смотрите, дорогой друг, будьте осторожней! Может быть, вам нужны деньги? Хотите, я вас ссужу?
Вы все же плохо считаете! воскликнул Данглар, призывая на помощь всю свою логику и всю выдержку. В эту самую минуту моя касса уже наполнена благодаря другим, более удачным спекуляциям. Потеря крови возмещена питанием. Я проиграл битву в Испании, я побит в Триесте, но мой индийский флот, быть может, захватил несколько судов, мои разведчики в Мексике где-нибудь наткнулись на руду.
Прекрасно, прекрасно! Но шрам остался и при первой же потере начнет кровоточить.
Нет, потому что я действую наверняка, продолжал Данглар с пошлым хвастовством шарлатана, у которого вошло в привычку превозносить себя, чтобы свалить меня, потребовалось бы свержение трех правительств.
Что ж! Это бывало.
Гибель всех урожаев.
Вспомните о семи тучных и семи тощих коровах.
Или чтобы море ушло от берегов, как во времена фараона; да ведь морей много, а заменой кораблям стали бы караваны, только и всего.
Тем лучше, тем лучше, дорогой господин Данглар, сказал Монте-Кристо, я вижу, что ошибался и что вы принадлежите к капиталистам второй степени.
Смею думать, что я могу претендовать на эту честь, сказал Данглар со своей стереотипной улыбкой, напоминавшей Монте-Кристо маслянистую луну, которую малюют плохие художники, изображая развалины. Но раз уж мы заговорили о делах, прибавил он, радуясь поводу переменить разговор, скажите мне, что, по-вашему, я мог бы сделать для господина Кавальканти?
Дать ему денег, если он аккредитован на вас и если вы этому кредиту доверяете.
Еще бы, вполне! Он явился ко мне сегодня утром с чеком на сорок тысяч франков, подписанным Бузони и адресованным на ваше имя, с вашим бланком на обороте. Вы понимаете, что я ему немедленно отсчитал сорок бумажек.
Монте-Кристо кивнул в знак полного одобрения.
Но это еще не все, продолжал Данглар, он открыл у меня кредит своему сыну.
Разрешите нескромный вопрос: а сколько он дает сыну?
Пять тысяч франков в месяц.
Шестьдесят тысяч в год! Я так и думал, сказал Монте-Кристо, пожимая плечами. Все Кавальканти ужасные скряги. Что такое для молодого человека пять тысяч франков в месяц?
Но вы понимаете, что если молодому человеку понадобится лишних несколько тысяч
Не давайте ему, отец и не подумает вам их зачесть; вы не знаете итальянских миллионеров: это сущие Гарпагоны. А кто открыл ему этот кредит?
Банк Фенци, одна из лучших фирм Флоренции.
Я не хочу сказать, что вам грозят убытки, отнюдь, но все же вы выходите из пределов кредита.
Вы, значит, не слишком доверяете этому Кавальканти?
Я? Я дам ему под его подпись десять миллионов.
Это, по моему распределению, состояние второй степени, дорогой барон.
А как он прост! Я принял бы его за обыкновенного майора.
И сделали бы ему честь; вы правы, вид у него не очень внушительный. Когда я его увидел в первый раз, я решил, что это какой-нибудь старый лейтенант, заплесневевший в своем мундире. Но таковы все итальянцы: они похожи на старых евреев, если не поражают своим великолепием, как восточные маги.
Сын выглядит лучше, сказал Данглар.
Немного робок, пожалуй, но в общем вполне приличен. Я за него слегка опасался.
Почему?
Потому что, когда вы его у меня видели, это был чуть
ли не первый его выезд в свет; по крайней мере мне так говорили. Он путешествовал с очень строгим воспитателем и никогда не был в Париже.
Говорят, все эти знатные итальянцы женятся обыкновенно в своем кругу? небрежно спросил Данглар. Они любят объединять свои богатства.
Обыкновенно да, но Кавальканти большой оригинал и все делает по-своему. Он, несомненно, привез сына во Францию, чтобы здесь его женить.