Ну-ну, я вижу, что не ошибся в тебе. Ты славный малый, хорошо, когда удача выпадает на долю таких людей. А расскажи, каким образом тебе повезло?
Зачем тебе это знать? спросил Кавальканти.
Опять недоверие!
Нисколько. Я разыскал своего отца.
Настоящего отца?
Ну поскольку он дает мне деньги
постольку ты веришь и уважаешь, правильно. А как зовут твоего отца?
Майор Кавальканти.
И он тобой доволен?
Пока что, видимо, доволен.
А кто тебе помог разыскать его?
Граф Монте-Кристо.
У которого ты сейчас был?
Да.
Послушай, постарайся пристроить меня к нему дедушкой, раз он этим занимается.
Пожалуй, я поговорю с ним о тебе, а пока что ты будешь делать?
Я?
Да, ты.
Очень мило, что ты беспокоишься об этом, сказал Кадрусс.
Мне кажется, возразил Андреа, раз ты интересуешься мною, я тоже имею право кое о чем спросить.
Верно Я сниму комнату в приличном доме, оденусь как следует, буду каждый день бриться и ходить в кафе читать газеты. По вечерам буду ходить в театр с какой-нибудь компанией клакёров. Вообще приму вид булочника, удалившегося от дел; я всегда мечтал об этом.
Что ж, это хорошо; если ты исполнишь свое намерение и будешь благоразумен, все пойдет чудесно.
Посмотрите на этого Боссюэ!.. Ну, а ты кем станешь? Пэром Франции?
Все возможно! сказал Андреа.
Майор Кавальканти, может быть, и пэр но, к сожалению, наследственность в этом деле упразднена.
Пожалуйста, без политики, Кадрусс!.. Ну вот, ты получил то, что хотел, и мы приехали, а потому вылезай и исчезни.
Ни в коем случае, милый друг!
То есть как?
Посуди сам, малыш: на голове красный платок, сапоги без подметок, никаких документов и в кармане десять луидоров, не считая того, что там уже было, всего ровно двести франков. Да меня у заставы непременно арестуют! Чтобы оправдаться, я должен буду заявить, что это ты дал мне десять луидоров; начнется дознание, следствие; узнают, что я покинул Тулон, ни у кого не спросясь, и меня погонят по этапу до самого Средиземного моря. И я снова стану просто номер сто шесть, и прощай мои мечты походить на булочника, удалившегося на покой! Ни в коем случае, сынок, я предпочитаю достойно жить в столице.
Андреа нахмурился: мнимый сын майора Кавальканти был, как он сам признался, очень упрям. Он остановил лошадь, быстро огляделся, и, пока его взор пытливо скользил по сторонам, рука его точно ненароком опустилась в карман и нащупала курок карманного пистолета.
Но в то же время Кадрусс, ни на минуту не спускавший глаз со своего спутника, заложил руки за спину и тихонько раскрыл длинный испанский нож, который он на всякий случай всегда носил с собой.
Приятели явно были достойны друг друга и поняли это; Андреа мирно извлек руку из кармана и стал поглаживать свои рыжие усы.
Наконец-то ты заживешь счастливо, дружище Кадрусс, сказал он.
Постараюсь сделать все возможное для этого, ответил трактирщик с Гарского моста, снова складывая нож.
Ладно, едем в Париж. Но как ты проедешь заставу, не вызывая подозрений? Мне кажется, в таком костюме ты еще больше рискуешь, сидя в экипаже, чем шагая пешком.
Погоди, сказал Кадрусс, сейчас увидишь.
Он надел шляпу Андреа, накинул плащ с большим воротником, оставленный грумом в экипаже, и принял сосредоточенный вид, подобающий слуге из хорошего дома, когда хозяин сам правит лошадью.
А я что же, так и поеду с непокрытой головой? сказал Андреа.
Эка важность! фыркнул Кадрусс. Сегодня такой ветер, что у тебя могла слететь шляпа.
Ладно, сказал Андреа,
устроим ей этот ангажемент и постараемся, чтобы он соответствовал ее достоинствам, хотя мы слишком бедны, чтобы оплачивать такой талант, как у нее.
Можете идти, Корнели, сказала г-жа Данглар, вы мне больше не нужны.
Корнели удалилась, и через минуту г-жа Данглар вышла из уборной в очаровательном неглиже. Она села рядом с Люсьеном и стала задумчиво гладить болонку.
Люсьен молча смотрел на нее.
Слушайте, Эрмина, сказал он наконец, скажите откровенно: вы чем-то огорчены, правда?
Нет, ничем, возразила баронесса.
Но ей было душно, она встала, попыталась вздохнуть полной грудью и подошла к зеркалу.
Я сегодня похожа на пугало, сказала она.
Дебрэ, улыбаясь, встал, чтобы подойти к баронессе и успокоить ее на этот счет, как вдруг дверь открылась.
Вошел Данглар, Дебрэ снова опустился на диван.
Услышав, что открывается дверь, г-жа Данглар обернулась и взглянула на мужа с удивлением, которое даже не старалась скрыть.
Добрый вечер, сударыня, сказал банкир. Добрый вечер, господин Дебрэ.
По-видимому, баронесса объяснила себе это неожиданное посещение тем, что барон пожелал загладить колкости, которые несколько раз за этот день вырывались у него.
Она приняла гордый вид и, не отвечая мужу, обернулась к Люсьену.
Почитайте мне что-нибудь, господин Дебрэ, сказала она.
Дебрэ, которого этот визит сначала несколько встревожил, успокоился, видя невозмутимость баронессы, и протянул руку к книге, заложенной перламутровым ножом с золотой инкрустацией.
Прошу прощения, сказал банкир, но вы утомлены, баронесса, и вам пора отдохнуть; уже одиннадцать часов, а господин Дебрэ живет очень далеко.