Так и остался, подземный подлиза. Таскался за мной по лабиринтам. Шебуршал по тупикам.
Когда появлялись еще твари кидался первым, а то они выползали из оттенков тьмы видно, отец не расстался со своей идеей утихомирить меня таким способом.
Рычал на оранжевый огонек вдалеке.
Рычал это Гелло, твари просто не успевали его заметить, а мне было незачем. Ну, огонек. Ну, сестры. Меня не трогают, я их не трогаю всех все устраивает.
После первой встречи не было желания идти на огонек.
Вот Танат все-таки сходил посмотрел. Прогулялся до костра, оттуда донесся отрывистый вопль Деметры и восклицание Гестии: «Ты, наверное, замерз и хочешь погреться?». Потом Убийца вернулся с обычным своим непрошибаемым видом и плотно прижатыми к спине крыльями.
«Сестра и теща», коротко обозначил он взглядом.
И мысли не возникло, кто из них кто. Если Гестия родилась воистину сестрой старшей сестрой, хоть и выглядела как девочка, то Деметра
Хрмф, свирепо выразил чувства Гелло, но тут заметил, что я поднимаю меч и становлюсь в позицию и только хвост мелькнул. В последнее время Танат наловчился втягивать в поединки и подземное чудовище: от Гелло требовалось нападать на меня во время боя сзади или сбоку, и не всегда он выходил из драки без потерь.
«Стойку! Ниже! Отбить! Вбок! Парируй! Лево!»
«О чем думаешь, Аид-невидимка?» спрашивали тьма, поющий под пальцами меч, знакомый голос за плечами
«О том, что здесь становится тесновато».
«Ты думаешь не об этом».
«Я думаю, будут ли у Крона и Реи еще дети».
«И что же ты думаешь, невидимка?»
Меч Таната холодом у виска: не отвлекайся! Двигай ногами! Используй преимущество ты знаешь местность лучше его!
«Уж лучше бы не было».
«Уйди! Атакуй. Жестче! Больше напор! Отведи. И выпад».
Звон мечей в темноте смешивался с истошным смехом Судьбы.
***
Я мог бы списать нашу обоюдную неприязнь на неудачное начало знакомства. Когда тебе с визгом падают на шею, прерывая отличный бой, когда тебя начинают колотить кулаками, наконец, зубы в тебя запускают с воплями: «Отпусти меня, грязный сын Хаоса!» попробуй быть дружелюбным, даже если ты родился не со скверным характером!
Снимали ее с меня втроем собственно, я, обалдевший Танат и развеселившийся Гелло. Наши немые разговоры прерывались истошными воплями гостьи.
«Сумасшедшая точно дочь Крона».
И-и-и-и-и, убери свои каменные лапы, поганое испражнение Нюкты!!!
«Танат, заткни ей рот, у меня сейчас голова треснет».
Мерзость! Плевки Урана! Блевотина Эреба!
«Кричит. Дочь Крона. Смешно. Тонко. Куснуть?»
И-и-и-и, и так по кругу. Пока ее стащили с меня, я успел вспомнить, как пахнет ихор он у меня сочился из ее укусов и поднабраться ругательств, которые можно использовать против папы. Все-таки до «прямой кишки тухлого сатира» не додумался пока даже
Гелло.
Потом мы стояли друг напротив друга: я с разодранной ее ногтями щекой, весь в прозрачности своей крови и она, светловолосая, с задранным носом и высокомерным выражением лица. Личика.
Ростом мне по грудь, не больше.
Гера, дочь Крона, прозвучало как «царица всего сущего».
Аид, сын Крона, сказал я и потрогал щеку.
Она хмыкнула. Хмыкать она умела великолепно: как госпожа, с разными оттенками.
А где сестры? Мать говорила, что у меня здесь есть сестры. Ты не мог их позвать? Почему здесь так темно? За века не сумел подготовиться?
Подготовиться это к ее визиту, стало быть.
Я не нашелся, что ответить. Мы втроем стояли и, как три болвана, созерцали девчонку, которая походкой хозяйки направлялась на поиски «достойного пристанища». Она спотыкалась и время от времени изобретательно ругала темноту (как она вообще там что-то различала?!). Но шла все равно владычицей.
«А когда меня глотали, главными были мужчины, заметил наконец я. Отец матери сказал меня принести она принесла»
«И сейчас мужчины. Да», отозвался Гелло.
Гм, произнес Танат с совершенно нечитаемыми интонациями и почему-то вслух.
Из темноты донесся надменный голосок:
И если только ты или эти чудища из твоей свиты осмелятся покуситься на меня вы узнаете участь Урана!
Мы посмотрели друг на друга. Вроде бы, ни у кого в глазах не было и тени желания «покушаться».
«Не завидую я тому, кто возьмет ее в жены».
«Надеюсь, эта дикая кобыла останется девственницей навечно».
«Злишься. Да?»
«Воображать не хочется, что от нее может родиться».
«А если еще и муженек будет под стать я передернул плечами. Хотя ты прав. В любом случае родится что-нибудь жуткое».
Гера пришла и обосновалась, и стала чем-то вроде камешка в сандалии, который преследует тебя повсюду. Стоило кому-нибудь преступить границу того, что она полагала своей частью Кронова желудка как из тьмы долетал надменный голосок:
Ты должен спрашивать у меня разрешения, прежде чем заходить в мои чертоги!
Гестия пыталась ее унять, да не особенно преуспела.
А с Деметрой младшая сестра поладила. Сошлась во мнениях о моей персоне. Я не гнушался подслушивать: во тьме было мало нового, а поединки и путешествия по лабиринтам времени наскучили, и не раз и не два оказывался на «той стороне». Прижимаясь к мшистым утесам, бесшумно переступая лужи черной желчи, сливаясь с родной мне тьмой, я знакомился с досугом сестер, и чаще всего досуг был перемывать кости. Мне.