Да замолчите вы!
Мы с Посейдоном умолкли. Повернулись. Деметра цвела красными пятнами по всему лицу, но смотрела непреклонно. Ей бы еще сук в руку ох, прилетело бы кому-нибудь по хребту!
Зевс на троне приоткрыл глаза и отнял пальцы от висков. Болезненная гримаса с его лица так и не сошла.
Позже. Сейчас думать не могу. Равнина, горы, ветры позже.
Посейдон открыл было рот, видимо, чтобы отчитаться о своих достижениях, но младший молча махнул ему рукой и это позже.
Мы оставили его переваривать то, что случилось. Во всех смыслах.
* * *
Когда успела сложиться эта легенда?
«Зевса не тревожь во время раздумий, Посейдона когда он разгневан, Аида вообще не тревожь: себе дороже».
Ложь. Я не выносил только, если меня беспокоили после возвращений из путешествий. Воин на привале, говорят, думает о еде, о сне и о бабах я думал обо всем именно в указанной последовательности.
На пищу и питье богов махнул рукой и воздал должное ячменным лепешкам, овечьему сыру и бараньему боку с чесноком. Кисловатое, сильно разбавленное вино прихлебывал торопливо, на локоть старался не опираться: так и заснул бы за столом. Речная наяда из тех, что изъявили желание прислуживать на Олимпе добровольно, осведомилась о том, не распорядиться ли насчет омовения отмахнулся. После сна к Левке, напомнил себе. Там и омовение и не только. Поднялся, оставив наяду прибирать со стола остатки винограда и обиженно выпячивать нещипаные бедра.
Посейдон протиснулся в комнату, когда я упал на ложе в своем углу, чтобы провалиться в благословенную темноту на несколько суток. Явился, втащив за собой на цепи странную девицу: из одежды всклокоченные длинные волосы да бронзовый шипастый ошейник, лицо перекошено в безумной гримасе, с губ капает пена
Чу-у-ую! взвыла девица, едва пересекла порог. Родню чую!
Не спишь? осведомился брат, когда я подскочил, выхваченный из дремоты этим воем. Хорошо, что не спишь. Разговор есть.
Обшарил глазами полутемный покой и с уверенностью плюхнулся на застланную пятнистыми шкурами скамью. Покрытую волосами девицу он безошибочным пинком определил в угол, в котором она осталась, повизгивая и хватая зубами цепь.
Гелиос как-то, посмеиваясь, сказал: «Иногда и бессмертие проклятие. Например, когда знаешь, что не можешь отделаться от собеседника, перерезав ему горло».
На счастье Жеребца, мой меч валялся в углу.
Что за
В своей комнате нашел. Сидел, понимаешь, думал как раз еще думал: мне вот Гестия с Деметрой говорили, что не то что-то во дворце в последнее время. Нет-нет, а кто-нибудь взбесится. И потом, что с Зевсом-то такое? Не замечали ведь раньше за ним чтобы кого-нибудь лопал. И только что-то вырисовываться стало, как на меня самого навалилось. Как затмилось: будто рати Крона уже в окна ползут. Ну, я отбиваться потом гляжу отпустило. Покои разгромлены, двоих слуг насмерть зашиб. Ну и эту задел. Осколком скамьи по башке. Нацепил на нее что покрепче и к тебе
Постой.
Вскочил, закутываясь в гиматий прямо поверх набедренной повязки, плеснул в лицо водой из чаши на столе.
Девица в углу рычала и скалилась то ли приветственно, то ли насмешливо, и острое лицо ее казалось лицом старухи.
Что за тварь? Богиня? Титанида?
Посейдон прочистил горло, будто собирался запеть, покривился брезгливо.
Пока
не понял. Она ж не говорит ничего визжит, зараза, кусается и плюется, еще и обделалась, пока сюда приволок. А я не вглядываюсь, у меня рядом с ней все плывет. То я в вулкане, то еще где Но разбираться надо, брат, а то Зевс на завтра совет назначил, решать: горы или равнина не дело, когда эта дрянь по дворцу шастает.
Разберемся. Держи цепь.
При моем приближении девица теперь видно было, что она совсем недавно вышла из ребяческого возраста распласталась на полу. Прилипла, как дикое животное перед прыжком. Подняла нездоровые, желтоватые глаза.
Родню чую, родню зашептала, облизываясь раздвоенным языком. Что, свора-то испугалась? Вожак засбоил, сучку свою сожрал, вожаки они такие. Всех жрут, сколько ни увидят, вот попробуйте на него тявкнуть, так он ихи-хи-хи-хи! Что принюхиваешься по следу идешь?
Вонь забивала дыхание. Тянуло сладковатым духом разложения и каким-то острым дурманом, просачивающимся прямо в кожу. Но хуже того я не мог поймать глаз: она то закатывала их, то косила, то подмигивала тысячью разных способов
Охотником себя мнишь? Хи-хи охотник это ваш младшенький, вожак А вот этот бойцовый. У! У! Хочет вожаку в глотку вцепиться, перервать! А ты, значит, диким прикидываешься? Вольный? Хе-хе, как же, вольный, если ты сторожевой. Это ведь не я на цепи. Это ты на цепи. Кого охраняешь, а?
Аид, хрипло сказал Посейдон. Заткни ее. Сил нет слушать.
Тварь подалась вперед, касаясь пола оголенными бугорками грудей бей, мол, мне это в радость!
Пусть тявкает, медленно выговорил я. Собачонкам такого рода побои в удовольствие. Они гордятся побоями. Бьют значит, обращают внимание. Ее пинают, а она визжит
В моей руке легко хрустнул хрупкий девичий палец, и Посейдон чуть не выпустил цепь от визга, который раздался следом.
вот так. Слышишь меня, дочь Ночи? Тявкай дальше и я поступлю с тобой наилучшим образом. Жрать объедки, получать пинки и камни, валяться на солнцепеке тебе понравится. А свора кобелей, с которыми Зевс охотится, ждет не дождется.