Как?
Это тебя так союзники называют. У них получается, что есть три Кронида: Кроноборец, Средний и Мрачный.
А Жеребец, значит, прозвища не удостоился ничего, дождется.
А сейчас день, и я стараюсь ускорить шаг, хмуро посматривая на потолок из горного хрусталя над головой.
Гестии, чтобы тянуть меня вперед, приходилось бежать вприпрыжку, но она справлялась и еще успевала тараторить.
Я вообще-то давно уже хотела И он она ну, тот, с кем ты встретишься тоже только не получалось из-за Геры и Деметры и потому что к тебе вообще все боятся соваться, кроме братьев сидишь в своем углу и не вылезаешь А в первые дни Зевс вообще говорит: «Оставьте его. Ему пришлось хуже всех, время пройдет привыкнет, а сейчас брату не до пиров, к нему не лезьте»
Спасибо тебе, младший.
Вот, и так получилось ну, а теперь-то я думаю, можно и та тот, кто тебя ждет он очень ждет, давно уже и ты тоже, я знаю в общем, вот!
Она закончила радостно и торжественно, впихивая меня в залитый солнцем покой.
Сперва все размылось: слишком много оттенков, цвета через край,
внезапно обрушившееся понимание я понял раньше, чем увидел.
Так похож на него
Она шарахнулась нелепо, с приготовленными заранее объятиями: руки распахнуты, а сама отступила и дрожит. Я остановился у входа. Гестия переминалась за спиной с ноги на ногу, и я чувствовал, как гаснет исходившее от сестры радостное предвкушение.
Ну, да. Она же хотела как лучше. Они обе хотели как лучше.
Нужно было уйти сразу но я с чего-то стоял. Позволял рассматривать себя. Оглядывал ее в ответ прищуренными глазами я же ее не помнил! Только руки, которые меня укачивали, только шепот о том, что все будет хорошо, только темноту и одиночество сразу после шепота.
Круглое и, наверное, когда-то веселое лицо бледно от тревог, как Селена-луна, черные брови дуги, волосы тоже черные и не собраны, а спускаются до самого пола, образуя подобие гиматия. На ней был убор, сплетенный из трав и цветов ароматный, недолговечный покров.
И глаза у нее сияли синими звездами и откликалась синева под этими глазами.
Печальные звезды которые не обманули меня ни на миг.
У меня не было желания говорить, и я ждал, когда она рассмотрит меня и заговорит сама.
И через сотню ударов сердца она прижала пальцы к губам и прошептала едва слышно:
Так похож на него
Я стоял и ждал. Сейчас, по прошествии многих веков, сидя над черной водой Амсанкта, я могу признаться себе, что ждал объяснения.
Гестия переводила взгляд то на меня, то на Рею Звездоглазую и едва ли вслух не кричала от дурных предчувствий.
Та наконец вновь распахнула объятия.
Климен, прошептала она. О, Климен, сын мой, мой первенец, как долго
Тогда я понял, что губы придется размыкать иначе мой взгляд проплавит здешние скалы, а грудь разорвется от слов, которые я хотел бросить ей в лицо.
Радуйся, дочь Геи, получилось малость глуховато, но ровно. Я не тот, за кого ты принимаешь меня. Спроси о своем сыне кого-нибудь из других богов. Я зовусь Аидом, сглотнул, невидимкой.
Нет, нет, ты Климен! она раздумала обнимать, но положила руки мне на плечи, и я вздрогнул неприятное касание. Так я нарекла тебя
До или после? слова вылетели, опередив мысль. До или после того, как отдала меня Крону? Отцу, на которого я так похож?!
Она убрала руки с моих плеч и опустила голову.
Мне стоило обнимать твои колени, проговорила глухо. И целовать твои ноги.
Кто бы тебе позволил?
Аид! вскрикнула Гестия с болью. Я повернул к ней лицо, и она умолкла.
Оставь, дочь, проговорила Рея тихо. Он в своем праве. Но неужели ты отречешься не только от отца, но и от матери, не оставишь мне даже возможности узнать тебя, останешься в ненависти?
С ней я знаком хорошо. С тобой нет. И я не отрекался от отца: останусь Кронидом. Раз уж Крону предсказали быть побежденным сыном. Но
Больше и говорить-то нечего. Я смотрел на чужую женщину, на ее залитое слезами лицо и было как-то скучно, холодно, и я знал, что сейчас она начнет бормотать о своих страхах
Я боялась, прошептала она, попыталась ступить вперед и замерла, остановленная моим взглядом. Он бы
Что он бы сделал, если бы ты не принесла ему своих детей, или если бы ты попыталась спасти кого-нибудь из них обманом, как это было с Зевсом?
Я хотела я пыталась спасти Посейдона!
Гера, Деметра и Гестия не в счет? Их ты не пыталась? Пела им, надеялась, что он не вспомнит о том, что у тебя появились дочери? А когда он вспоминал не пыталась?
А меня потащила сразу же после рождения?!
Климен, сжалься! Не было дня, чтобы я не проливала слез, чтобы не думала о тебе
А когда делила с Кроном ложе думала?
Так нечестно, брат! передо мной встало теперь лицо рассерженной Гестии. Ты не видишь и не слышишь ее, ты слышишь только «Я, я, я!» Как ты страдал! Как тебе было плохо! Ты думаешь ей не было страшно и плохо, когда она отдавала собственных детей...
Отдавала. Собственных. Детей.
Отдавала.
Я правда слышу не то. Не те слова, не те годы клочок неба, улыбка, ласковые прикосновения и шепот: «Ну, что ты плачешь, мамочка здесь, все будет хорошо, тихо, тихо» Потом грубая ладонь на младенческом горле странно, раньше не помнилось. Запах чеснока и чего-то кислого. Долгое падение в темноту. Раздирающий легкие плач. Однородный, густой и душный мрак, липнущий к лицу. Недоумение: почему все не хорошо? Или это и есть хорошо? Я не хочу, чтобы было так хорошо, забери меня, услышь меня