Наверное, этому вечному ребенку все улыбаются. Кроме старшего брата, который разучился этой мудреной науке сколько-то вечностей назад.
Гестия словно догадалась о том, что крылось за моим молчанием, и тут же принялась меня жалеть, будто я был младенцем: с поглаживаниями по голове и укачиванием, которое неприятно напомнило мне самый первый, солнечный день жизни.
Бедный, бедный ты был первым из нас, ведь так? Ты не увидел моря, не помнишь пения птиц, только темнота, я попытался сбросить ее руки, но она не унималась. Ты просто потерпи еще немного, и скоро все закончится.
Разве что у него случится грандиозная отрыжка, собственный голос казался неверным, треснувшим.
Нет. Но ведь он рано или поздно придет.
«Кто?»
«Тот, который освободит нас и победит отца. Брат».
Я не заметил, когда мы перешли с ней на разговор взглядами. Пламя в ее горсти вызывающе разгоняло тьму, делая ее вокруг огонька однородной черной.
«И ты готова жить здесь, чтобы ждать?»
«Для чего же ты тогда здесь живешь?»
«Разве жить обязательно нужно для чего-то? Можно ведь потому что просто нет другого выхода».
«Но тогда это
очень унылая жизнь. Разве не так? Когда уже ничего не ждешь».
На это у меня не нашлось ответа. Может, он был и отыскался бы, додумайся я пошарить во тьме вокруг себя как следует но я не стал. К тому же, недалеко захрустели мелкие камушки под когтями Гелло, и Гестия поднялась. Глаза ее улыбались.
«Приду еще, брат. Ждать лучше вместе».
Ждатьчего?
Ау-у-у, Аид-невидимка! Помнишь меня? А я у тебя за плечами!
Ананка! Обернулся, да куда там. Скала у меня за плечами, к которой я прислонился. А этой уже нет. Может, она теперь у Геры за плечами. Или у Гестии. Она ведь ко всем успевает
У всех за плечами. И у Крона, Повелителя Времени, тоже. Строит потешные гримасы за спиной того, кто попытался от нее убежать.
Тьма вокруг медленно вызревала смыслом: однажды у Крона родится сын, который сможет
***
Сперва грохнулось. Потом заржало. Здоровый звук такой, радостный, тьма аж взорвалась: в жизни такого не слышала, потому что даже если она и со смыслом что в ней смешного?
Шишку набил, ломающийся басок. Ну, квиты, батя!
Мы стояли безмолвной группой: впереди я и случившийся во тьме Танат, позади Деметра и Гестия, совсем позади Гера. Мы ждали.
Проклятия и шум раздавались сверху уже давно, что-то грохотало и поминалось отродье Эреба голос был батюшки.
Гестия светилась ярче огня в своих ладонях. Она была уверена, что нас прямо сейчас будут спасать.
А этот поднялся, покатываясь со смеху, тряхнул гривой темных волос и с любопытством закрутил головой.
Темнотища! сказал восхищенно. Прям Эреб вокруг. А я-то думал, тут кишки всякие будут.
Покряхтел, подумал и подытожил:
Сожрал, значит.
От новоприбывшего веяло нездоровой, необузданной силой и нездоровой же полнотой жизни. Был он широкоплеч, прикрывался какой-то пятнистой шкурой, и щеки у него, казалось, брызнут соком румянца.
Еще он был подозрительно взрослым для младенца, которого только что употребил отец.
Посейдон, выпалил он, рассмотрев нас при свете огонька Гестии. А я старому дурню зуб высадил, пока он меня лопал во.
Гордо показал осколок здоровенного клыка, который намертво сжимал в кулаке.
Нахмурился и перевел взгляд с меня на Таната.
А который из вас Климен? Мать говорила, у меня тут брат. Один, с очень большим подозрением и нагнув голову как молодой бычок.
Климена здесь нет. Из Кронидов здесь я. Аид.
Просверлил лицо карими глазами взгляд цепкий, не подходящий к добродушной физиономии. Плечами пожал.
Аид, так Аид. Радуйся в общем. Э, а как у вас тут с едой? О, девчонки!
И рванул знакомиться с женской частью отцовской темницы. Мы с Танатом переглянулись и вцепились в новоприбывшего с двух сторон.
Вы чего? возмутился Посейдон. Я ж только так представиться!
Врать у него получалось плохо. Интерес, с которым он косился то на фигуру Деметры, то на фигуру Геры, так и кричал, что не просто представиться и только посмотреть, а хорошо бы еще и пощупать
Стоять, к-кому сказано!
А ты кто такой, чтобы мне приказывать, а?
Кто я такой?!
Ты-ты, который не Климен! Думаешь, такой весь из себя тут главный? А если я
Танат зашелестел крыльями вышло похоже на шумный вздох.
Пропал.
В тот же миг Деметра ухватила сестер за руки и силком поволокла к костерку, приговаривая:
А ну-ка пошли, милочки, пошли А эти здесь сами разберутся. Все-все выяснят
Деликатно отступил во тьму Гелло угадывая, что ему тут делать точно нечего.
А мы разобрались. Долго разбирались, не то что с Танатом. Но ведь родственная кровь, так что и выяснять надо было больше.
Сволочь, вот ты кто, сделал после этого вывод Посейдон. С хрустом вправил выбитую о мою челюсть фалангу пальца. Почти как отец. Я к тебе со всем сердцем, а ты во, глаз мне подбил.
Шаг в сторону сестер сделаешь вообще без глаз останешься, слова выговаривались гнусаво и через одно. На месте носа набухал какой-то переспелый фрукт.
Жадина, буркнул брат, осматривая исцарапанное плечо. Чем еще себя занимать-то?
Пошел ты к Крону!!
Он повернулся здоровым глазом и прищурился, чтобы рассмотреть меня в темноте. Смотрел не со злостью с веселым недоумением: что это за стукнутый злится, если кулаками уже помахали? И хорошо ведь помахали!