Эбби убедилась, что поднос стоит ровно, прежде чем внимательно посмотреть на Жана.
- Как ты себя чувствуешь?
Жан ответил ей каменным взглядом, но женщину, которой изо дня в день приходилось сталкиваться с отношением Натаниэля и Кевина, вряд ли испугал бы его гнев. На самом деле, она просто наклонилась, чтобы осмотреть его раны. Ее взгляд был бесстрастным, когда она осматривала его бинты и швы, но руки были легкими, когда она ощупывала линию его плеч.
- Он что-нибудь говорил? - Спросила Эбби у Рене.
- В его голосе слышится заметная хрипотца, - сказала Рене, - но не похоже, чтобы что-то было повреждено настолько сильно, что не подлежало бы ремонту.
Рене взяла один из бокалов и протянула ему, предлагая. Жан даже не осознавал, как сильно ему хотелось пить, но будь он проклят, если возьмет хоть что-нибудь из этого. Рене, казалось, была довольна ожиданием, держа бокал в пределах досягаемости, но, не вкладывая в его покрытые синяками руки. С минуту она наблюдала за работой Эбби, прежде чем запоздало вспомнила, что пыталась объясниться.
- Я поставила Андрича перед выбором: позволить мне забрать тебя домой, чтобы ты пришел в себя, или смириться с тем, что моя мать опубликует очень подробную и наглядную статью о том, что с тобой произошло в его кампусе. Неудивительно, что он был очень рад купить мое молчание. Он пообещал разобраться, а я, в свою очередь, пообещала держать его в курсе твоего состояния здоровья. Сомневаюсь, что мы увидим какие-либо серьезные изменения в Университете Эдгара Аллана в преддверии чемпионата, но я пока буду добиваться победы там, где смогу.
Жан забыл о своем решении хранить молчание.
- Это не победа, ты, самонадеянная дура.
Эбби вздрогнула от звука его голоса и осторожно надавила большими пальцами ему на горло.
- Сделай вдох для меня.
Он попытался оттолкнуть ее руки, но эта попытка причинила ему гораздо больше боли, чем ей, и Эбби просто ждала, пока он успокоится. Он угрюмо сделал, как ему было сказано, и Рене внимательно наблюдала за Эбби, пока медсестра ощупывала, как двигается его шея под ее пальцами. Эбби ослабила хватку для второго вдоха, но давление, которое раньше было незначительным, теперь ощущалось как удар кочерги, и Жан вздрогнул от ее прикосновения, прежде чем смог себя остановить.
Он попытался скрыть это за раздражением и отмахнулся от нее.
- Отойдите от меня. Как мне попасть домой?
- Ты не уйдешь, - напомнила ему Рене. - Андрич вывел тебя с основного состава или сделает это, когда закончит свое расследование. Ни за что на свете он не позволит тебе вернуться в Эдгар Аллан, увидев тебя таким.
- Я Ворон сейчас и навсегда, - сказала Жан. - Не имеет значения, что говорит один незначительный человек.
- Возможно, - сказала Рене легким тоном, который говорил о том, что она в это не верит.
- Верни меня обратно в Эвермор.
- Я буду повторять это до посинения, если понадобится. Я не позволю тебе уйти.
- Ты не имеешь права держать меня здесь.
- Он не имел права так поступать с тобой.
Жан рассмеялся, коротко и резко, и позволил боли пронзить его насквозь. Рене знала о его отношениях с Рико больше, чем следовало, из-за
безрассудной неосмотрительности Кевина, конечно же, она понимала, какой наглой ложью это было. Хозяин купил Жана много лет назад, но из-за того, что под ногами у него вертелось столько Воронов, у него не было ни времени, ни сил приструнить рассерженного ребенка. Вместо этого он подарил его Рико, доверив своему племяннику заняться воспитанием Жана. Рико имел право делать с Жаном все, что хотел; Жан был его собственностью отныне и до самой смерти.
Хозяин гонял своих Воронов за малейшую оплошность и выражал свое недовольство на каждом дюйме кожи Рико, но Рико переносил свои мучения на Жана, с процентами, как только сезон заканчивался. Не Жан впустил Андрича, но это была его вина, что Рене знала, что его нужно искать. Он был за сотни миль от дома, потому что у него не хватило ума держать язык за зубами.
Жан пожалел, что вообще увидел Рене. Он ненавидел себя за то, что поддался любопытству и ответил на ее сообщения в январе. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было, сука, предательство.
- Никто так со мной не поступал, - сказал он. - Я был ранен в драке.
- Я работаю с Лисами, - напомнила Эбби Жану. - Даже они не могут так сильно ранить друг друга на корте. Видит Бог, за эти годы многие из них пытались это сделать.
- Я не удивлен, они посредственны во всем, что делают.
- Это, - сказала Эбби, очень осторожно касаясь пальцами его виска, - не результат драки. Полагаю, даже Вороны тренируются в полной экипировке? Посмотри мне в глаза и скажи, как им удалось вырвать у тебя столько волос через шлем.
Рука Жана непроизвольно потянулась вверх, нашла ее ладонь, а затем и ноющие точки на его голове. На краю сознания промелькнуло воспоминание: одной рукой ему зажимают рот и нос, удерживая голову опущенной, а другой дергают изо всех сил. На мгновение воспоминание о том, как рвется, отслаивается кожа, ослепило Жана, и он с трудом сглотнул, борясь с приступом желчи. Он быстро опустил руку на колено.