Нет, подумал Жан. Нет, нет, нет.
Он не хотел спрашивать, но ему пришлось. С трудом выговаривая слова, с застрявшим в горле сердцем:
- Где я?
Взгляд Рене был столь же непоколебим, сколь и нераскаивающимся.
- В Южной Каролине.
Жан подтянул ноги к краю кровати, собираясь встать, но боль была такой сильной, что его чуть не вырвало. Он задыхался, сердце бешено колотилось, в глазах потемнело, и он смутно осознал, что Рене подошла и встала перед ним. Он даже не слышал, как она встала, но теперь она осторожно ощупывала его ребра.
- Дай мне встать, - сказал он, как будто сейчас мог контролировать свое тело. Он моргнул, чтобы избавиться от черных пятен перед глазами, разрываясь между туманным жаром, поднимающимся и заполняющим его, и головокружительным ощущением падения. Он не был уверен, что наступит раньше, потеря сознания или рвота, но молился, чтобы это произошло в любом порядке, иначе это привело бы к летальному исходу. - Отпусти меня.
- Не отпущу. Ложись.
Рене положила одну руку ему на плечо, а другую - на бок, чтобы поддержать его. Жан попытался сопротивляться всего секунду; напрягаться было ошибкой, которую он не хотел повторять в ближайшее время. Рене перевернула его на спину и снова натянула одеяло до ключиц. Она по очереди заглянула ему в каждый глаз, придерживая его подбородок большим и указательным пальцами, когда он попытался отвернуться от нее. Жан сердито смотрел на нее со всей яростью, на которую было способно его измученное, сломленное тело.
- Он тебя не простит, - сказал Жан. - Я тоже.
- О, Жан, - сказала Рене с милой улыбкой, которая не коснулась ее глаз. - Этого не прощу я. Постарайся немного поспать. Это поможет тебе больше, чем что-либо другое.
- Нет, - настаивал Жан, но он уже отступил.
***
Это должно было быть кошмаром.
Если бы в мире была хоть капля справедливости, Жан проснулся бы в Эверморе от нетерпения хозяина и ненависти Рико. Но когда Жан в следующий раз выбрался из пучины, он все еще находился в той светлой спальне с одной кроватью, а Рене наблюдала за ним, стоя в изножье. На ней было что-то новое, и утренний свет, падавший на кровать, мягко сиял. Жан еще раз мысленно проверил состояние своих конечностей, прежде чем снова с трудом подняться. Взгляд Рене был спокойным, но Жан никогда больше не поверил бы ее спокойному поведению. Она прокляла их обоих.
- Где я? - спросил он, молясь, чтобы на этот раз ответ был другим.
- В Южной Каролине, - без колебаний ответила она. - Если говорить более конкретно, ты находишься в доме нашей медсестры Эбби Уинфилд. Сегодня 15 марта, - сказала она, прежде чем он успел спросить. - Ты помнишь что-нибудь из вчерашнего?
- Я пришел сюда вчера, - сказал Жанн. Это был не совсем вопрос, но он посмотрел на нее, ожидая ответа. Он не был уверен, насколько сильно Рико растряс его мозг, и то, что Рене кивнула, немного успокоило. Он потерял целый день из-за этих обрывков кровавых воспоминаний и последнего разговора с ней, но был готов списать эти промежутки на беспамятство.
Жан осторожно подтянул ноги к краю кровати. Правая нога двигалась сама по себе, но ему пришлось обхватить левую ноющими руками, чтобы сдвинуть ее с места. Каждый вдох, который ему удавалось сделать, и каждый дюйм, на который он передвигался, отдавался болью. Слишком много глубоких и обширных повреждений было нанесено. Боль пронзила его грудь и внутренности, как кислота, разъедая все, что от него осталось. Это было чертовски больно, но он справлялся и с худшим. Он переживет это, чего бы это ему ни стоило.
- Жан, - сказала Рене. - Я бы предпочла, чтобы ты оставался на месте.
- Ты не сможешь меня остановить, - сказал Жан.
- Я обещаю, что смогу, - сказала она. - Это для твоего же блага. Ты не в том состоянии, чтобы перемещаться.
- Это ты заставила меня переехать, - огрызнулся Жан. - Тебе не следовало привозить меня сюда. Верни меня обратно в Эвермор.
- Не верну, - сказала Рене. - Если тебя это не удовлетворяет: я не могу. Мистер Андрич на некоторое время запретил тебе посещать Эвермор.
Жанн знал это имя, но лишь смутно. Рене объяснила, когда поняла,
что его молчание было скорее замешательством, чем воинственностью:
- Ректор твоего кампуса.
- Моего... - сердце Жана ушло в пятки. - Что ты сделала?
Рене встала и опустилась рядом с ним на колени, когда он, наконец, добрался до края кровати, нераскаявшаяся и непреклонная баррикада, удерживающая его на матрасе.
- Я отправила его в Гнездо без предупреждения и приглашения.
- Нет, - ответил Жан, глядя на нее снизу вверх. - У него нет доступа. У него нет полномочий.
- Для него это было неприятное открытие, - призналась Рене с мрачной улыбкой в уголках рта. - Потребовалось полдюжины звонков на факультет и службу безопасности, чтобы открыть дверь, и как только он оказался внутри? - Она развела руками в жесте вот и ты. - Он потребовал встречи с тобой, и Вороны не знали, что нельзя показывать ему дорогу. Рико в это время был на корте, - объяснила она, прежде чем он успел спросить. - Он не успел достаточно быстро вернуться внутрь. О, спасибо.
Последнее замечание было адресовано мимо него. Жан не мог повернуться, чтобы посмотреть, кто к ним присоединился, но вскоре в поле зрения появилась взрослая женщина с подносом в руках. Она показалась ему смутно знакомой, что, как он понял, означало, что она связана со спортом. Он наверняка видел ее в сторонке или на банкете, а это означало, что она должна была быть медсестрой, в чьем доме его держали. Жан, прикрыв глаза, наблюдал, как Рене убирает со стола. В пределах досягаемости стояли два стакана воды, стакан светлого сока и тарелка супа.