Ребятишек за столом никогда не ругайте по-страшному.
Она приезжала, помню, сюда в гости и рассказывала.
А потом получилось вот что: они когда туда съездили, там ее нет человек потерялся. Где она? Не стало. А раньше-то попы были. Церковь
эта, Богу-то верили. Они сразу попа, в церковь: стали молебен про нее служить, что потерялася. Они уж думают, что ее нет.
А он, брат-то, ее не стал любить.
Фу, говорит, от тебя пахнет ладаном.
Меня, говорит, не стал любить-то. И вот, говорит, ела я белый хлеб. А в кармашке-то потом, когда он ее привез обратно, то у нее в кармашке конский шевяк был.
Он ее утром взял, а привез-то ночью в тот же час: в который час увез, в тот же час привез. И в сени затолкнул и не стало никого. И она потом, говорит, в сенях-то шарится. Невестка выскочила: в сенях она.
Ой, говорит, это Анна.
Свекровка сразу с иконы распятьичко, иконочку стащила и на ее надела, и занесла ее в избу-то. Она уже не помнила, ничего, без памяти была, а потом очнулась. Начала рассказывать, где была.
А брат дома совсем ничего не знает живет. Она рассказывала, что на вороном коне ездила с братом. А он куда? Брат никуда не ездил... Они же ее потеряли.
А вот, говорят, что думать тоже не надо, вот будет что-нибудь плохо, ну вот: я то сделаю над собой, да другое сделаю... От этого получилось ей. Тоже, говорят, нечистая сила вот эта раньше...
А потом они дожили, детей сколько народили, и дети выросли все. Жить мирно стали, он потом не стал ее притеснять.
НЕ У МЕСТА ТЫ ЗИМОВЬЮШКУ НАЧАЛ!
Ты что здесь делаешь?
Хочу зимовье срубить.
Не у места ты зимовьюшку начал. Сказал так да и как в воду канул.
Сват не стал здесь оставаться, ушел домой. А как вернулся, глядит: на оклад лесень упала. Не ушел бы самого задавило!
ДВЕ КОШКИ
Повернулся, гляжу что за черт? Мужик так же одетый, все: в шубе, а такая шуба, она искрится вся, серебрится на луне, но шапки, говорит, нет, волосы не разобрал какие. Я, говорит, сразу протрезвел. Протрезвел сразу.
Он принес двух рысей, бросил здесь, не мерзлых, ничего как будто, кровь бежит, будто только вот убиты. А наутро, говорит, когда встали, этих рысей нет, а две кошки сидят, живые, все. Он положил, ничего не сказал и ушел.
Сидят две кошки, и, главно, цвет такой у них сероватый. И вот привез он кошку-то домой оттуда, а она три дня прожила, а потом пропала куда-то, и нет ее. Ну и найти никак не могли эту кошку. А другая... ее три дня не покормили, она задавилась сама, прямо в зимовье задавилась. Там печка закрывается, она в нее раз! головой и задавилась. А кошка... собак не боится нисколько, идет, а возле нее четыре собаки. Они на нее о-е-ей, на эту кошку, а она так повернулась, с презрением на них посмотрела, собаки сразу раз! отошли. Ни одна, говорит, не тронула...
КАК ДЕВУШКУ "ВОДИЛО"
Там гора Камарница. И вот пошли мужики и увидали эту девушку. И всяко ловили, никак поймать не могли. Потом пошли бабы морошку брать. Она у каждой берет из корзины морошку да хлеб у них ест. Все ходила. Ну, а потом стали все-таки отворачивать, и ее не стало. Поймал ее один старичок и спрашивает:
Ты откуда?
А я, говорит, из Архангельска. Я пошла в круг, на пляску, а меня мать прокляла: веди, говорит, тебя леший да больше назад и не приводи! Ну и вот, говорит, я из круга потерялась, и теперь сама не знаю, где хожу.
Ну и вот, к этому старику в руки далась, и ее, эту девушку, обратно в Архангельск не отправили, она осталась у старика.
ПРАВА ПОЛА ПОДТЫКНУТА
без сучьев, только с вершинкой, у нас считается, где она шляповатка, тут он и живет, так до этой шляповатки добежал и не стало его!
НЕ ХОДИ, ЧЕРТ ЗА ЧЕРТУ!
Ты чего тут делаешь!
И сгреб шкуру за хвост-то и поволок в лес. Он поспел захватиться только за края шкуры. Ну, а потом закрестился, и ничего не стало.
Так он из лесу километров шесть брел по целине и нигде никакого следу не видал.
ИЗБУ ПЕРЕКОСИЛО
ВСПОМНИШЬ. МЕНЯ НА КРАТЕРЕ ВУЛКАНА!
Где живете, сколько людей в деревне?
Сам весь в белом, форма как военная и лента через плечо. Когда складывал дрова, у него кряжи были толстые, Коля мог их только подкатить. Тот и говорит:
Что, парень, не можешь?
И возьмет, да и несколько кряжей поднял наверх. Ну он, Коля, не сказал и спасибо, пошел домой. А тот за ним, все расспрашивает, что за деревня, да сколько людей живет. Вот деревня уж почти видна. И он его остановил немного. Коля-то рассказывал:
Руку мне положил на плечо, я сразу: бух! Настолько тяжелая рука, что сразу на сыру землю сел. А вода была, я так на воду и сел.
И сказал:
Ну, ладно, вспомнишь меня на кратере вулкана! И растаял...
Коля и побежал домой, а дороги нет, глина. Тут женщины были:
Что ты, Коля, весь в глине, не от медведя ли бежишь?
Ну, зима пришла, замерзло. Надо за дровами ехать. Он боится, дожидает брата. Ну, думает, если кряжи эти будут там, значит, верно... Подъехали, а Иван и спрашивает:
Ты это с кем кряжи поднимал? Неужели один?
Один, говорит...
Ну и скоро война, там его и убили. Уж неизвестно, вспоминал того перед смертью или нет...
А как все узнали: он Ефиму Коворнину сказал об этом, тот человек начитанный.