Книги Собрания стали основным источником изучения ныне пересохших и исчезнувших русских эпических традиций Поморья, Пинеги, Кулоя, Мезени. В культуру были введены неизвестные былинные сюжеты, редчайшие редакции известных.
Собиратель не делал ставку только на выискивание замечательных мастеров-сказителей и не делал из их репертуарных шедевров изборника лучших, «выгоднейших» материалов: он запечатлевал суммарность традиций, отраженную в обычном репертуаре массы исполнителей в посещенных селениях. И если он совершил первооткрытие крупной пинежской певицы Марии Дмитриевны Кривополеновой и нескольких других «боговдохновенных» мастеров, это искусство вырисовалось на фоне местных поэтических комплексов как коллективно поддерживаемая составная их часть.
Нельзя скупиться на добрые слова, оценивая научную заслугу Григорьева перед народознанием. Собрание «Архангельские былины и исторические песни» погружает читателя в кипение самопорождающей стихии фольклора, где беспрерывность словесного и музыкального творчества зримо обнаруживает себя то на уровне сюжета, то в устных стилистических разработках близкородственных вариаций текстов, то в бесконечной фонетической ряби звуков, возникающих в повторениях подчас одних и тех же пропеваемых слов. Собиратель переживал состояние непрерывного восхищения и удивления, сочетавшихся с жадностью «регистратора», спешившего схватить и вместить в свои тетради то, что было под силу выполнить лишь с помощью магнитофонной техники, приход которой задержится еще на 60 лет и с которой посчастливится работать поколениям Н. П. Колпаковой и В. В. Коргузалова на самой поздней стадии бытования былины.
Григорьев попал в плен великого искусства, разбудившего в нем неуемный азарт. Он был заворожен и побежден властью красоты, и три летних сезона 18991901 годов, где каждый день общения с северянами-простолюдинами и их художеством был откровением, выковали из филолога Григорьева во многом непревзойденного фольклориста.
берет города. Подчас ранние опыты творят главнейшее в индивидуальной судьбе, раз и навсегда создавая ученому высшую репутацию.
В биографии Александра Григорьева книги «Архангельские былины и исторические песни» явились кульминационным событием, которое по стечению обстоятельств рассредоточилось на 40 лет: первый том вышел в 1904 году, третий в 1910-м и был удостоен Пушкинской золотой медали, второй в 1939-м. Но жизнь ученого отнюдь не свелась к изданию трех капитальных томов русского эпоса: он много и плодотворно поработал в разных областях филологии, что, между прочим, подтвердило фундаментальность его подходов к народному искусству и народу как его носителю и создателю. Григорьев продемонстрировал и свою озабоченность философски содержательным раздумьем над историческими судьбами России. Не случайно последней книгой ученого стала монография «Древнейшая история восточных (русских) славян до начала образования Киевского государства» (1945).
Сопредельной с фольклористикой областью развертывания таланта ученого выступило изучение древнерусской беллетристики в диапазоне XIIIXVIII столетий. Здесь Григорьеву принадлежат не только монографическое исследование происхождения «Повести об Акире Премудром» и ее публикация по серии списков (1913 год магистерская диссертация, удостоенная половинной Ломоносовской премии), не только симптоматичный для русской науки новаторский ракурс рассмотрения повести как художественного произведения (статья 1913 г. о той же повести в «Варшавских университетских известиях»), но и замечательный аналитический очерк 1916 года «Повесть о чешском королевиче Василии Златовласом и История об испанском королевиче Франце». Там и тут Григорьев выходил к окончательным решениям вопросов генеалогии, происхождения старорусских памятников. Оттого-то имя исследователя не меркнет и в глазах современных историков древней литературы. Одновременно Григорьев осуществил ряд важных сопутствующих археографических разысканий. В период записи фольклора в 18991901 гг., во время летних поездок для собирания материала сибирских народных говоров в 191921 гг. он приобрел несколько десятков рукописных памятников XIVXIX веков (ныне достояние Библиотеки Академии Наук России и Славянской библиотеки Праги), провел для академика А. А. Шахматова разведку по определению местонахождения древнерусских актов Архангельской губернии.
В его восприятии вся прошлая культура слагалась из взаимодополняющих, взаимоналагаемых и взаимопроникающих элементов, образовывавших целостность жизни, вечно уходящей, но вечно же продолжаемой эпохами новыми. Изучая ее в движении, он никогда не утрачивал представление о ней как о длящемся общем бытии. Поэтому для Григорьева переходы от одной изучаемой сферы культуры к другой были столь органичны, а его сегодняшняя приверженность той или иной филологической специализации не получала абсолютного и потому ограничительного смысла. Он был широк в своих интересах. Его переходы то в литературоведение (с непременным текстологическим вникновением в предмет), то в фольклористику, то в лингвистику одухотворялись пафосом воссоединения в научном представлении реальных связей явлений мира, ежечасно разрываемых и качкой походкой так называемого Прогресса, порождающего в человечестве враждования религий, национальностей, поколений, и неотвратимой работой Забвения на пажитях великой Жизни.