остановился поодаль. Старый Алы-киши осадил Дурата перед самым дворцом и окликнул Гасан-хана. Тот вышел и увидел Алы-киши на высоком длинногривом коне. Оглянулся хан, смотрит и сын Алы тут. И сидит на таком коне, какого-и сам творец не видывал.
Гасан-хан, кони эти те самые невзрачные жеребята, что так раздосадовали тебя. Из-за них ты приказал выколоть мне глаза. Посмотри теперь, какими они стали, сказал Алы-киши и добавил: Гасан-хан, я хотел тебе добра, а ты этого не понял. За мое добро ты лишил меня света и радости жизни. Теперь я пришел рассчитаться с тобой сполна. Выходи, или ты не мужчина!
Слова Алы-киши разгневали Гасан-хана. Обнажив меч, он кинулся к старику. Ровшан двинул на него Гырата. И не успел сверкнуть в воздухе выкованный из молнии египетский меч, как голова хана покатилась по земле, Поднялся страшный шум. Войска хана бросились на Ровшана и Алы-киши. Ровшан помчался им навстречу. С одной стороны Гырат, а с другой Дурат и сам Ровшан со своим мечом начисто смели передовые отряды.
Но войска хана шли непрерывным потоком, отряд за отрядом. Легче было бы сосчитать муравьев, чем ханские войска. И Алы-киши сказал:
Сын мой, одному тебе не под силу сразить стольких воинов. Кончится тем, что тебя или убьют или захватят в плен. Гони лошадей, выберемся отсюда, пока не поздно.
Ровшан не послушался было отца и снова ринулся в бой, так и кося головы и руки. Но, опасаясь, что враги могут захватить слепого отца, он, хоть и неохотно, покинул поле боя и вместе с Алы-киши погнал коней в открытую степь.
Войска пустились за ними в погоню. Отец с сыном ускакали уже далеко, когда Ровшан остановил Гырата. Обернувшись, он увидал, что отряд всадников на гнедых конях вот-вот настигнет их.
Отец, сказал он, всадники на гнедых конях сейчас настигнут нас.
Ровшан, сын мой, поверни коня на вспаханное и политое поле, пусть тогда попробуют нагнать нас.
Ровшан так и сделал. Ни один из гнедых коней не смог выбраться из свежеполитой пахоты все они увязли там.
Гырат и Дурат молнией вынеслись с поля и поскакали. Не успели они проехать немного, как Ровшан снова натянул поводья Гырата и обернулся. Видит, на этот раз мчится вихрем отряд всадников на вороных конях.
Отец, сказал Ровшан, всадники на вороных конях вот-вот настигнут нас.
Сынок, отвечал Алы-киши, свороти в колючие кустарники.
Ровшан своротил туда, и всадники на вороных конях поскакали следом. Но ни один из них не сумел выбраться оттуда. Ноги коней обагрились алой кровью.
Проехал Ровшан еще немного, снова натянул поводья, обернулся и видит: теперь отряд на белых конях вихрем мчится, почти настигая их.
Отец, сказал он, еще один отряд на белых конях настигает нас.
Не бойся, сын мой, сверни в скалистые горы!
Ровшан повернул коней. Белые кони не сумели взобраться по каменистым кручам и остановились на полпути. А Гырат и Дурат, пролетев точно соколы, скрылись за отвесными скалами.
Отец и сын ехали до самого вечера. Наконец, в сумерках достигли они берега какой-то реки. Алы-киши спросил у сына, что это за место.
Отец, ответил Ровшан, оно все в зелени, кругом деревья, травы, а посредине протекает река.
Сын мой, оставаться надолго здесь нельзя. Тут пасутся чьи-то табуны, стада, отары, и не будет нам от них покоя. А если ханы и паши проведают о нас, то нападут и убьют.
Отец и сын провели эту ночь на берегу реки, а с рассветом снова пустились в путь. Долго ли, коротко ли ехали, вечером добрались до равнины. И тут Алы-киши спросил у сына, что это за место.
Отец, ответил Ровшан, это равнина и конца-краю ей не видно.
И тут оставаться нельзя. На копях мигом настигнут нас. А то и караваны растопчут.
Проведя на равнине эту ночь, наутро они снова пустились в путь. Ехали, ехали и достигли, наконец, хребта высокой горы. Алы-киши спросил:
Сын мой, а что это за место?
Отец, ответил Ровшан, тут повсюду отроги да скалы и горный хребет, окутанный туманами.
Посмотри, сынок, а по обе стороны его нет ли еще более высоких гор? спросил Алы-киши.
Да, отец, есть. Одна направо, другая налево, и вершины их в снегу.
Ровшан, сказал Алы-киши, это самое место я и ищу. Я хорошо знаю эти края. В молодости не раз шалея я здесь на коне, стрелял из лука в джейранов, добыл немало косуль. Называется это место Ченлибель. Тут мы и останемся. Построим себе дом, а коням конюшню.
Ровшан построил дом и конюшню. Отец и сын стали жить в Ченлибеле.
Как-то раз позвал Алы-киши Ровшана и сказал:
Ровшан, где-то здесь в горах пробиваются два родника. Называются они Гоша-булаг. Через
каждые семь лет, в четверг, на востоке зажигается одна звезда, на западе другая. Звезды эти поднимаются и сталкиваются посреди неба, и тогда Гоша-булаг блестит, пенится и разливается. Тот, кто омоется пеной Гоша-булага, станет таким богатырем, что равного ему не сыщется на свете. Кто выпьет ее, станет ашугом, и голос его будет так могуч, что от звука его львы в лесах придут в трепет, у птиц опадут крылья, а кони и мулы лишатся копыт. Много храбрецов, много царевичей приходило сюда, в поисках этой воды, но счастье не улыбнулось ни одному из них. Теперь седьмой год на исходе. Настало время. Пойди и найди Гоша-булаг, сделай все, что я велел, только одну чашу наполни пеной и принеси мне.