Знаешь, сказала ему женщина, твой портсигар так и не нашли.
Адмирал толкнул дверь, не постучав. Командир эскадры кончал подписывать бумаги, которые подавал ему помощник. Перевернув очередной листок, он быстро прочитывал, слегка нахмурившись и чуть шевеля губами, потом выводил на странице замысловатую роспись.
Привет, Адмирал, сказал он.
Привет, шеф.
С командиром эскадры Адмирал держался запросто. В свое время оба служили капитанами в одной части, а потом Люсьен «пробился», как выражался Адмирал, кривя при этом губы. Люсьен был честолюбив. Многие считали, что настойчивость у него заменяла способности, а умение приспосабливаться в свою очередь заменяло настойчивость. Ладить с начальством он был большой мастер, и это смешило Адмирала, который, как бык, всегда шел напролом, «Вот вам и результат, говорил обычно Адмирал, когда удивлялись тому, что он все еще капитан. Мне не хватает гибкости». При этом он держался с Люсьеном как равный с равным и открыто смеялся над глупостями, которые тот делал.
Выждав, пока командир эскадры торжественно захлопнул папку рапортов и приказов и отпустил помощника, Адмирал прямо приступил к делу.
Я пришел поговорить насчет Рипо.
Командир эскадры нахмурил брови и прищурился.
Ты хорошо знаешь Рипо? спросил он.
С тех пор как мы здесь, я вижусь с ним каждый день. Он отличный малый.
Он поступил с Ромером не очень-то красиво, сказал командир эскадры.
Брось шутить! со злой усмешкой воскликнул Адмирал. Каждый из нас знал, что Ромер сломает себе шею. Парень он был хороший, но пилот никудышный, в своем экипаже не пользовался никаким авторитетом, да и экипаж не большего стоил. Так что Нечего играть словами, продолжал он, усевшись напротив командира эскадры верхом на стуле. Сам-то ты полетел бы штурманом с Ромером?
Будь я штурман
Ты согласился бы летать под началом Ромера? вспылил Адмирал. Ромер не умел точно держать курс., Он расстроился из-за этой истории, впрочем, было от чего, добавил он со смехом.
С хорошим штурманом начал командир эскадры.
Это Ромеру не помогло бы. В одном можешь быть уверен: к себе в экипаж я бы Ромера не взял ни за что. Даже стрелком.
Ты вечно перегибаешь палку, сказал командир эскадры.
Нет, возразил Адмирал. Это ты, это вы все перегибаете палку, наказывая Рипо. Он всегда был на хорошем счету. За ним двадцать два вылета, и его не в чем было упрекнуть. Не виноват же он в том, что машины столкнулись и он при этом уцелел. Эта история у кого угодно отобьет охоту лететь с Ромером, самому накликать на себя несчастье.
Что ни говори, он отказался лететь, сказал командир эскадры.
Нет, бросил Адмирал и встал. Он был нездоров, я сам видел. Он на ногах не стоял. Он не сказал, что отказывается лететь, а зря: ты отвечал бы за то, что раньше не отстранил Ромера от полетов. Тебя бы спросили, как ты мог позволить летать такому экипажу. Еще ладно бы экипаж, но самолет! Ты думаешь, RAF, настолько богаты, что могут гробить свои машины, доверяя их сапожникам вроде Ромера? На месте Рипо я отказался бы. Может, я очутился бы за решеткой, но уж ты бы эскадрой больше не командовал.
Ну, ну пробормотал командир эскадры.
Послушай, сказал Адмирал. Есть только один способ покончить с этой историей. Оставь Рипо в покое.
Нет, ответил командир эскадры, положив перед собой линейку. Как бы там ни было, он должен подписать определение. Это дело принципа.
Адмирал расхохотался ему в лицо.
Какого такого принципа, Люсьен? тихо спросил он.
Дисциплины.
Потому что он лейтенант, а ты майор? Уверяю тебя, прав Рипо, а не ты, хотя он только лейтенант. Оставь, повторил он. Это было хорошо в мирное время. Впрочем, он подпишет твое определение, просто чтобы доставить мне удовольствие, если ты сразу же порвешь бумагу у него на глазах. Вот что я тебе предлагаю. А потом
предложу и еще кое-что.
Ты не представляешь себе, что такое командовать эскадрой.
Конечно, сказал Адмирал. Я не слишком ловок.
Не в этом дело. Я наложил на Рипо взыскание. Нужно, чтобы знали, что оно исполняется.
Он уже четыре дня под арестом, и никто не видел его в столовой.
Если узнают, что я разорвал взыскание, никто не станет мне подчиняться.
Да нет, ничего подобного, проворчал Адмирал. Надеюсь, ты не воображаешь, что мы бомбим Рур ради того, чтобы сделать приятное начальству? Мы летим, потому что это нужно, вот и все. И еще потому,
что хотим этого.
Ты ведь многого не знаешь, совсем тихо сказал командир эскадры. Вчера был у меня один пилот имени его я тебе не назову. Когда он возвращается с задания, он не видит посадочных огней. Он говорит, что все плывет у него перед глазами. Что ты об этом думаешь?
Что ж, возможно, это правда. Если это тот, о ком я думаю, я, кажется, знаю, о чем идет речь. Уж, конечно, посадочные огни видишь в первую очередь. Каждый радуется возвращению.
Ну и что бы ты сделал?
На его месте или на твоем?
На моем, сказал командир эскадры.
Очень просто. Я сказал бы этому пилоту: «Вы прошли медицинское освидетельствование, зрение у вас отличное. Так что постарайтесь видеть посадочные огни, иначе сломаете себе шею».