Петя, заснувший ещё позже меня, поднимается только с пятой побудки, впихивает в себя кашу, которую щедро полил вареньем и сгущёнкой в соотношении один к одному, а после так же медленно натягивает на себя школьную форму. Он учится при том же лицее, что и сестра, и отводить его традиционная обязанность Лёли. Я, если честно, планировала как-то приодеть нашу старшеклассницу, или хотя бы слегка накрасить и причесать, но после столь ранней побудки уже ничего не хочется, помимо кофе, которого Лёле пока что нельзя.
Лицей встречает меня традиционным для любого учебного заведения гамом, суетой и хмурыми лицами охранников. Гардероб уже не работает, поэтому сменную обувь и кофты оставлять полагается прямо на крючках. С недоброй ностальгией вспоминаю собственные школьные дни. Быстро переобуваюсь, едва взглянув на отражение в зеркале, и топаю в класс.
Первым уроком по расписанию у Лёли значится алгебра. Математика это хорошо. К ней есть способности и у самой девочки, и у меня, так что особые воленния отсутствуют. Машинально прохожу к первой парте и отмечаю, что никаких соседей у меня нет. Интересно, почему? Возможно, Лёлина соседка или подруга просто опаздывает. Ну или ладно, о том, что с Лёленькой могут просто не хотят сидеть, подумаем потом.
Провожу пальцем по парте и с облегчением не обнаруживаю на ней пыли. Состояние стульев радует меня куда как меньше те деревянные, не покрывались лаком год и зацепки на одежде вполне возможны. К счастью, на мне сейчас брюки, а не капроновые колготки, иначе жить тем оставалось бы считанные часы.
Вообще-то я переживала, что в этом лицее весьма суровые правила, но нет, к внешнему виду можно относиться достаточно вольно. К примеру, школьная форма для девочек состоит из блузок, серых жилеток и на выбор юбки или брюк, также серого либо чёрного цвета. Лёля отдаёт выбор штанам, хотя у неё вполне красивые ножки. Впрочем, что взять с подростка, которых видит в себе либо исключительно недостатки, либо считает себя центром земли, а иногда эти два состояния и вовсе сочетаются. Брюки меня более чем устраивают, и я, отбросив мысли о внешнем виде, сосредотачиваюсь на предстоящем уроке.
В класс входит женщина слегка за сорок. Строгий костюм, очки с оправой в виде трапеции, ярко подведённые губы изогнуты в недовольной гримасе, а между бровей залегла складка, с которой с трудом справляются уколы красоты. Эдакое живое воплощение мегеры, от которой сбежали даже змеи, и я искренне удивлена, как в престижный лицей попал подобный экземпляр. Или скорее почему её не перевоспитали родители. Впрочем, очень может быть, что именно эта дамочка и умеет держать старшеклассников в ежовых рукавицах, вбивая в их головы пласты знаний, а судить о книге по обложке никогда не стоит.
Память моя упорно молчит, не желая подсказывать имя и отчество
мегеры, а посмотреть в электронном дневнике заранее я не догадалась. Обидно, потому как на уроке в телефон не залезть, но тешу себя надеждой, что устного опроса не планируется. А если и да, то Лёленьку эта учесть обойдёт стороной.
Первым к доске вызывают какого-то мальчишку с последней парты, и я уже по его походке определяю, что тот сейчас будет стоять у доски, переминаясь с ноги на ногу. Математика вообще не самый простой предмет. Математика в математическом лицее тем более, и потому требований к ученикам здесь вагон и маленькая тележка. Спустя три минуты позора и самую малость унижений, мальчишка возвращается на место с такой вальяжной походкой, словно не двойку получил, а почётную грамоту. Но, словно желая поскорее разделаться с надоевшей темой, вторую попытку решить пример из домашней работы учитель делает за счёт отличницы.
Минаева, к доске.
Внутренне я, разумеется, чертыхаюсь, но деваться особо некуда. Да и домашнюю работу я вчера за Лёлю сделала, и ничего особо сложного там нет. Становлюсь у доски, беру учебник педагога и начинаю переписывать пример. И почти сразу же слышу за своей спиной смешки.
Замираю буквально на секунду, но перебарываю желание обернуться или провести руками по спине. Со мной что, что-то не так? Вляпалась в краску, надела жилет наизнанку, или на брюках остались следы варенья от Петькиной каши? Нет, одежда должна быть в норме, ведь я проверяла её перед выходом и у зеркала в школьной гардеробной. Тогда по какому поводу веселье?
Заканчиваю переписывать пример и возвращаю книгу на стол учителя, заодно вопросительно смотря на неё саму. Смешки вроде бы и негромкие, но они не прекращаются и то тут, то там пробегает шепоток. Разве не обязанность преподавателя пресечь такое на корню? Или, если со мной действительно что-то не так, то пусть отправит меня исправлять ситуацию. Но вместо этого мегера сердито смотрит на меня и нехотя осаживает класс, призывая к тишине. Это, блин, что такое?
Пример решается мной весьма споро, и смешков за спиною больше нет. Шёпот, конечно, звучит, но ещё тише и я не уверена, что он касается непосредственно меня. По взгляду учителя вижу, что та разрывается между желанием помучить меня дополнительными вопросами и отправить восвояси, дабы не мельтешила перед глазами. И это мне тоже не нравится.