Штеф хмыкнул. У этих японцев точно с психикой не все в порядке, но в оригинальности им не откажешь. Ладно дети, но ведь и мужики себе эти штуки покупают, а уж у женщин, особенно у одиноких вдовушек и сентиментальных старух, эти цыплята по всем углам пищат! Молодцы, японцы, прямо в душу среднему немцу заглянули!
А Эдик, значит, их с орлиного на бреющий полет перевел
Штефу все стало ясно, и он успокоился. Заказчик всегда прав. Следовательно, Эдик Драгинский плохой человек. Он ведет себя неправильно, но Штеф исправит все его ошибки.
Ему показали фотографию Эдика. Конечно, этот худой и сутулый еврей с печальными глазами сразу ему не понравился. Мало того, что он плохо выглядит, он еще и беспокоит наших симпатичных желтокожих друзей с маленьких островов! «Так дело не пойдет, Эдик, сказал тогда снимку Штеф. Если бы я учился с тобой в школе, я сказал бы тебе это еще на первой перемене, чернявый дохляк, так дело не пойдет! и дал бы по кумполу. И сегодня с тобой было бы намного меньше забот».
Штеф сразу почему-то вспомнил про школу, когда увидел Драгинского на фотографии. Таких бьют, начиная с первой переменки, не сильно, но обидно, и Штеф всегда делал это с удовольствием. Мимо таких в школе просто так не пройдешь Штеф помнил! всем видом своим неприкаянным, неказистым, всей сущностью своей буквоедской, заумью этой они напрашивались. Эх, не попался ты мне в мои лучшие детские годы, посочувствовал Эдику бывший гроза интеллекта Штеф Туччи. Но ничего, сразу же успокоил он опечалившееся было изображение, завтра мы все-таки увидимся, завтра наступит твоя последняя перемена, парень. Ты отмучился: не добили в России Штеф завершит это здесь
Он плавно вырулил на большую стоянку перед охраняемыми воротами и уверенно вышел из машины. Не торопясь запирать дверцу, беспечно огляделся. Так, вот проходная, в задней комнате раздевалка дежурной смены. Он кинет свою сумку в шкафчик 23 и спокойно пойдет на развод. Карл Дик всегда дежурит в правом крыле здания, где и находится лаборатория Драгинского. Эдик сейчас торчит там работает он ночами, это известно, вон светится единственное окно на втором этаже. Туда же направят и Штефа: каждый охранник курирует только один-единственный, навсегда закрепленный за ним объект. Развод будет за воротами перед административным зданием через десять минут.
Штеф перекинул через плечо простенькую сумку с барахлом и бутербродами и, посвистывая, направился к проходной.
Эдик Драгинский сидел в экспериментальной лаборатории правого крыла ККЦ и рассеянно улыбался. Только что он закончил еще одну работу, осталось вставить блочок связи с пультом дистанционного управления, и все. Но это мелочь, это теперь завтра. Сегодня он уже сполна удовлетворил свою новую страсть, все получилось, он доволен. Теперь можно попить кофейку, полистать журнальчик и ехать домой.
Эдик поднялся, отложил отвертку и любовно дотронулся до хромированного черного бока существа. Существо. Паук. Мыслящий и живой дружище. Охранник и лакей когда сыт, и агрессор и психопат когда голоден. Сложный характер, это надо сразу признать капризный и неоднозначный, с таким шутки плохи
Он фамильярно похлопал паука по широкой спине. Мстительный ты уж больно, вздохнул Эдик, вредный
ты тип, хотя и виноват в этом только твой заказчик такого уж тамагочи захотел он себе, извращенец. Ну да ладно, зато ты сильный и смелый, а за это Эдик готов простить тебе многое.
Эдик вздохнул и с трудом передвинул массивное тело паука поближе к краю стола. Паук был воплощением мощи, а Драгинский уважал силу во всех ее проявлениях. И ненавидел насилие. Потому что никогда не имел первого и всегда страдал от второго.
Эдик замер и тихонько кивнул своим мыслям: «Всегда» и «страдал» те самые слова. Он всегда страдал. Именно он, Эдик Драгинский, пока не уехал в Германию.
Он с удивлением уставился на машину у себя перед носом. Странное дело, этот грозный паук почему-то пробуждал в нем ту еще память, российскую Эдик отошел от стола и нахмурился.
Там, в России, ему, хлипкому еврейскому очкарику, по молодости лет здорово доставалось. В школе еще, сопляками будучи, ровесники Эдиковы доступно объяснили ему, как обстоят дела: его место было «возле параши» по причине физической немощи и по национальному признаку. И всеобщее убеждение в этом было так велико, что Эдик с ним никак не боролся. Он всегда уступал им дорогу тем, кто пытался на него «наезжать», и старался не ввязываться ни во что.
Но его задевали, постоянно. И обижали и в школе, и позже, в университете, на дискотеках. Эдика спасало то, что в России загадочная страна! обидчиков всегда было ровно столько, сколько и защитников. «Не смей обижать слабых!» сколько раз он слышал из-за чьей-то надежной спины эти слова: от классной руководительницы, от учителя физкультуры, а уж здоровенный друг его Андрюха Кулаков не одному идиоту это втолковывал, и не по разу. Андрюха, не в пример своим одногодкам, не ставил ни в грош свои мускулы, а преклонялся перед силой ума. И уважал хилого отличника Драгинского. Он его, кстати, даже в университете не бросил, поступил вместе с ним. А как это их с Эдиком общий секрет