Градуированной смарт-дип эмпатией моментально воспользовались животноводы и ветеринары, ставшие лучше понимать своих подопечных, а также педагоги и педиатры, в чьих руках появился тонкий инструмент познания детской души. Круг пользователей постоянно расширялся, и кое-где не обошлось без криминала. Так, сфера развлечений пополнилась «убойным» разделом, когда игрок, благодаря эмпатическому устройству, подключенному к глубокой сети единого ОрСИ, мог прочувствовать на своей шкуре все тонкости переживаний персонажей, включая морально-запретные и смертельные сцены. Адреналин и серотонин вырабатывался у зрителей на том же уровне, как если бы они были участниками, а не наблюдателями, при этом механизм взаимодействия с ОрСИ побочных последствий не имел, а риск умереть вместе с «убитым» контактом не превышал процента погрешности.
Эмпатия ОрСИ, разбитая на уровни полезности и степени вовлеченности, пронизывала все области деятельности и в чем-то походила на механизм регуляции с помощью эндогенных канабиноидов, (*) вырабатываемых организмом для нормальной жизнедеятельности. Избавиться от нее ни человеку, ни машине стало невозможно, она встроилась
в систему как влитая. Острота проблемы сосуществования на одной планете с разумом более мощным, чем человеческий, была ненадолго снята, и в своем современном виде ОрСИ перестал нести прямую угрозу, хотя перспективы развития Суперинтеллекта из-за нового блока сделались еще туманнее.
(*Эндоканнабиноидная система млекопитающих вырабатывает природные наркотические вещества, необходимые для регуляции нервной и иммунной систем, энергетического обмена и репродукции, роста и дифференциации клеток и тд. Сформировалась на ранних этапах эволюции)
Разумеется, Дмитрий Некрасов сознавал, что предложенный им путь изобилует скрытыми опасностями и продолжал искать более удачное решение, но так и не смог перебить собственную повестку. Дип-технологии прогрессировали слишком быстро и независимо от воли создателей, и вскоре всем уже казалось, что машинная эмпатия в данном виде существовала всегда и без нее не обойтись.
А потом настала Эра Контакта, и на первый план вышли совершенно другие заботы.
Примерно в те дни Некрасов влюбился в астрофизика Ольгу Дубцову, работавшую в том же научном кластере, что и он, но в соседнем здании. Симпатичная девушка была членом команды, изучавшей проблему Сверхпустоты Эридана. Именно этим людям повезло первыми встретить «братьев по разуму». Изучая войд Эридана, астрофизики нечаянно обнаружили эриданцев. Ну, а эриданцы обнаружили землян, проанализировав испускаемое их аппаратурой специфическое излучение.
В первый год Контакта на Земле царила сумасшедшая эйфория. Разговоры только и шли о том, как повезло встретить дружелюбную и очень могущественную цивилизацию. Ольга и Дмитрий ежедневно сталкивались в общей столовой подмосковного научного городка, куда они, как и сотни их коллег из самых разных лабораторий, ходили не столько обедать, сколько общаться на животрепещущие темы.
Известно, что на стыке наук рождаются самые передовые и неожиданные гипотезы. В их случае получилось еще и так, что на рубеже смарт-дипа и астрофизики родилась новая семья.
Маше было пять лет, когда мамин звездолет пропал в глубинах космоса.
Это случилось на одиннадцатом году Контакта. «Фехтовальщик», построенный в рекордные сроки не без помощи робжиптов, был первым звездолетом с топографическими двигателями (*зд: двигатели, разработанные на основе теории топографической вселенной с использованием скрытой энергии вакуума) Видимо, проект оказался с изъяном. Что-то в подсказках робжитов было неправильным или земные инженеры напортачили, поспешив объявить испытания удачными... В общем, корабль таинственно исчез, не добравшись до конечного пункта, и его поиски ни к чему не привели.
В глубине души Маша верила, что мама жива. Наверное, сначала она была слишком мала, и правду от нее скрыли, чтобы не травмировать детскую психику, а потом она привыкла к мысли, что мама обязательно вернется, и не прекращала ее ждать, даже услышав правду.
На нее влияла и убежденность отца. Дмитрий Некрасов тоже отказывался верить в смерть жены и продолжал надеяться вопреки всему. «В космосе очень много необычного, там всякое случается, так почему бы не случиться и чуду?» - рассуждал он. А еще он считал, что именно «синеокие» несли ответственность за исчезновение звездолета, и возненавидел инопланетян, отнявших у него любимую женщину.
Конечно, его «бредни» никто почти не слушал. Люди думали, что он малость тронулся после гибели Ольги, но Маша знала, что ее отец самый трезвомыслящий и умный человек на свете, и трагедия его не сломила.
Однако обвинять робжиптов особенно прилюдно считалось неприличным. «Синеокие» были уже повсюду: обаятельные и лучащиеся добротой, они многим представлялись единственным спасением человечества, погруженного в борьбу за выживание. Инопланетяне явно знали, как выжить и как жить хорошо.
По всеобщему убеждению, Вселенная не позволяла агрессивным цивилизациям покидать планетарную колыбель, и если робжиты ее покинули, расселившись по соседним мирам, то, значит, преодолели свои комплексы и были того достойны. Нельзя было упрекать их за то, что они пока еще не победили смерть и трагедии продолжали случаться.