- Это и подозрительно. Завернуть в прекрасный подарок смертельную отраву с отложенным эффектом вот свойство человека, а робжипты похожи на людей. Забудь все, чему тебя учили в университете, все эти Мировые Концепции и прочий хлам это ложь, Манюша, ведь мы знаем об эриданцах только то, что они сами нам рассказали. За их сладкой риторикой мы упускаем главное: они такие же, как мы, просто старше, и опыт у них покруче, однако интересы у нас совпадают. Мы с ними конкурируем за одну и ту же нишу, так что они еще покажут нам свое нутро вспомни, Манюша, о данайцах!
- Но если все это настолько очевидно, почему мы сотрудничаем с ними?
- Политика, - объяснял ей отец. Да, мы слабее и потому не в состоянии им противостоять. Мы делаем вид, что подчиняемся, что соглашаемся с ними и принимаем подарки, но это своеобразная хитрость.
- Хитрость или коррупция?
- Надеюсь, что первое. Хотя с людьми не угадаешь.
- Тогда это некрасиво. Унизительно даже.
- В политике нет ничего красивого, но она нужна нам, чтобы уцелеть и получить какие-то выгоды, несмотря ни на что.
Заниматься политикой Маша никогда не планировала, эта «грязь» вызывала в ней внутренний протест всякий раз, когда она принималась размышлять на подобные темы. Но если она хотела добраться до правды, то без вникания в политические игры ей было не обойтись.
«Сильные люди, владеющие опасными секретами, должны всегда оставаться гибкими. Это не предательство и не конформизм, Манюша, это мудрость»
Маше было противно притворяться и говорить не то, что думает, однако реальность заставляла ее учиться притворству, чтобы никто не мог сожрать ее с потрохами или использовать втемную.
*
... - Вот ты где!
Маша вздрогнула, выпустила медальон, повисший на цепочке поверх наглухо застегнутого платья, и обернулась.
Умила Антоновская под руку с каким-то модно одетым дрыщом с синими космами подходила к ней со стороны накрытых столов. В руке она держала за длинную ножку полный бокал шампанского, который уж точно был для нее лишним. Умила успела наклюкаться, и синеволосый дрыщ, тоже пьяный, хотя на нем это сказывалось не столь явно, едва удерживал ее на ногах. Умила висла на нем мокрой тряпкой.
- Я так и знала, что найду тебя тут! излишне громко провозгласила она. Я вспомнила, что ты любишь космос и инопланетян, и сказала, что ты способна бросить меня только ради шикарного пейзажа за окошком.
Маша любила космос, это правда. Эту любовь она, наверное, унаследовала от матери-астрофизика, но изучать загадки Вселенной через панорамный экран не имело смысла. Для этого требовался настоящий простор.
- Все, дальше я сама. Пока-пока! сказала Умила на лидепла, из чего стало понятно, что ее синеволосый кавалер русским языком не владеет. Умила отпустила его руку, чтобы тотчас опереться на Машино плечо и не рухнуть на пол. Спасибо, что проводил, чувак, но на этом все!
- Милая моя Мила, - дрыщ ответил на том же языке международного
общения, - я вовсе не намерен прощаться. Как насчет совместного ужина?
- Там видно будет, - Умила отмахнулась от него, как от навязчивой мухи. Видимо, парень не произвел на нее впечатления. Сейчас я собираюсь поболтать со своей подружкой. Третий будет лишним, ферштеешь меня, барон?
Покачнувшись, синеволосый изобразил поклон и отточенным жестом, который нарабатывается частой практикой, послал на смартсинг Антоновской свою визитку. Кольцо на пальце Умилы пискнуло, и та воззрилась на гаджет с неудовольствием.
- Все же я лелею надежду! проворковал кавалер и наконец-то удалился.
- Уф, вот же липучка! - Умила всунула Маше бокал и принялась стирать из памяти смарта ненужную ей визитку. Такой болван! Хоть и барон. Хотя - она на секунду задумалась, - может, и не барон вовсе. Смахивает на жигало. Ужасно противный! Настоящие бароны такими не бывают.
- Откуда ты знаешь? У тебя много знакомых баронов?
- Ни одного. Но то, что я слышала об отпрысках древних семейств Короче, этот тип фальшив с головы до пят.
- Зачем же ты с ним общалась? спросила Маша, опуская свободную руку в карман и нащупывая там таблетки от опьянения, которые предусмотрительно держала при себе.
- Так из-за тебя! Ты оставила меня грустить в полном одиночестве.
- Мне казалось, что в тот момент ты была совсем не одинока и очень даже весела.
- Они все паршивцы и пустомели, - охарактеризовала бывших собеседников Умила. Я устала от них через пять минут.
- Это они тебя напоили?
- Нет, с этим я справилась сама. Скучно же! Чем еще заниматься, если не пить? Умила поморщилась, заметив на ладони компаньонки желтый кругляш таблетки. А это обязательно?
- Обязательно, - подтвердила Маша.
- Я ж протрезвею!
- Вот и отлично. Ты знаешь, что тебе нельзя злоупотреблять. Положи под язык.
Умила строптиво помотала головой:
- Она кислая!
- Зато полезная. Скоро предстоит посадка в порту Исинавии, и твой отец не должен видеть тебя в разобранном состоянии. Иначе он меня уволит.
- Еще чего! Это я решаю, кого увольнять, а кого нет. Умила все же вложила таблетку в рот. Это я тебя наняла, помнишь еще?
- Конечно. Однако инструкции я получала от твоего отца, а тот от ваших семейных докторов.